Проведя в библиотеке несколько дней и поняв, что ответа на главный вопрос здесь точно не найдётся, я с некоторым трудом подловила Террену и попросилась на поклон к зеркалу. В последнее время из-за подписания контракта и подготовки к балу королева в колдовском покое бывала редко. Конечно, она разрешила бы мне подняться в башню одной, но мне казалось неправильным находиться в личных апартаментах в отсутствие хозяйки.
Нынче в обычно аккуратно прибранной комнате царил беспорядок: книги неровными стопками на столе, грязные бутылочки вперемешку с чистыми, ингредиенты для зелий кучками на полках, на полу скомканная в шары исписанная бумага.
— Начала работу над новым зельем, потом пришло письмо от Его величества Теодора и стало не до исследований, — с сожалением призналась Террена, с грустью рассматривая бардак.
— Я поговорю с зеркалом и помогу вам с наведением порядка, — предложила я.
— Не стоит, не беспокойся, — отмахнулась королева и наклонилась за бумагой.
Насколько я знала, в колдовской покой маги пускали лишь самых доверенных слуг, если таковые вообще были, а дух при входе выполнял обязанности привратника и охранника, но никак не уборщицы. Да и, подозреваю, не настолько Террена доверяла обитателям замка, чтобы приставить кого-то из прислуги следить за чистотой в покое. Пыль пылью, а недосчитаешься вдруг зелья какого, возможно, опасного, и кто виноват будет, если до нехороших последствий дойдёт? Правильно, злобная колдунья, которая эти самые богопротивные декокты варит, но никак не тот нечистый на руку человек, который склянку умыкнёт, о содержании оной не задумавшись.
Я прошла к зеркалу, опустилась на пуфик.
— Зеркало, зеркало, здравствуй.
Молчание. И на гладком серебристом овале ничего не появилось, даже моего отражения.
— Зеркало, ты меня слышишь? — неуверенно позвала я.
— Слышу, — раздался недовольный глас. — Но ни с кем не разговариваю. Я обиделся.
— На кого?
— На всех. Бросили тут меня в одиночестве, голоде и холоде…
— Ты же не чувствуешь ни голода, ни холода, — справедливости ради напомнила я.
— А раз не чувствую, значит, я совсем бесчувственный? Не способен на страдания, что облагораживают душу, и со мной можно вовсе не считаться? Забыть обо мне, вышвырнуть на произвол судьбы, словно я мусор ненужный? Меня?! О-о, этот жестокий, жестокий мир…
— Прости, — искренне повинилась я. — В последнее время всё как-то… странно складывалось.
В зеркале появились золотистые кошачьи глаза, прищурились чуть, всматриваясь в меня.
— Дани? Ты ли это? — спросил на удивление обеспокоенно. — Побледнела, осунулась, и глаза не горят.
Владычица океана, я что, так плохо выгляжу?!
— Что случилось, милочка? — заботливо осведомилось зеркало тоном профессиональной ярмарочной гадалки. — Не высыпаешься, недоедаешь и на сердце груз тяжкий, тревожит сердечко-то да думы великие, печальные навевает. Ничего не укроется от очей моих зорких, всё вижу и всё подмечаю я.
Я обернулась. Террена — по-простому и совершенно не по-королевски — с мусорной корзиной в руке ходила по комнате, собирала бумажные шары и к нам вроде не прислушивалась. Я повернулась обратно к зеркалу, склонилась едва ли не впритык к холодному металлу и понизила голос:
— Признаюсь тебе по секрету — меня действительно кое-что волнует. У… одной моей подруги… она русалка, как и я, и тоже является морской сестрой… одного знатного человека… и потому много времени проводит вместе с ним на суше. В общем, с ней приключилось нечто очень и очень странное. Недавно шла она себе по лесу, никого не трогала, и вдруг на неё напал оборотень. С определёнными намерениями напал…
— Гастрономическими? — деловито уточнило зеркало.
— Нет. С… э-э… эротическими.
— Кхм. Я полагал, такие эротические намерения караются законодательством всех Радужных королевств.
— Я… то есть моя подруга тоже так решила. И ей не пришло в голову ничего умнее, кроме как… расслабиться и попытаться получить удовольствие. В процессе она так увлеклась, что… — не думала, что окажется настолько тяжело пересказывать эту историю в сокращённом и немного переделанном варианте. — Короче, никакого насилия не было, а позже выяснилось, что оборотень был не в себе…