Я взяла кругляшек, повертела в руке. Он не золотой, а позолоченный – кое-где на ребре позолота успела облезть, открывая тёмный и явно не столь благородный металл. На одной стороне изображён чёрный женский силуэт, на другой красная надпись наискосок – «Алый лепесток».
Определённо не монета. Тогда что?
Глава 3
Утро началось традиционно для Лазурного королевского замка.
С песнопений.
– О, отец наш Солнце, приветствую тебя-а-а-а! – доносился с балкона третьего этажа на редкость громкий и заунывный голос Люсинды.
Я перевернулась на другой бок и натянула одеяло на ухо.
– Теплом своим ты согреваешь землю эту-у-у-у!
И нет бы в сад пошла, рыбёшка непуганая! Или хотя бы спала подольше, как все нормальные леди её возраста, которых раньше полудня не добудишься!
– Питаешь светом благодатным свои-и-и-им!
Может, отец-солнце сжалится над своими бедными детьми и как-нибудь заткнёт эту… это недоразумение?!
Я слезла с кровати, захлопнула оставленную накануне открытой балконную дверь, тряхнула сонетку и побрела в ванную комнату. Всё равно уже не поспишь и даже не поваляешься. И балкон покоев Люсинды как раз под моим находился.
Усевшись на бортик ванны, я принялась чистить зубы. У кого бы узнать, что это за «Алый лепесток» такой, причём желательно не вызывая подозрений? Понятно, что это какое-то общественное заведение, только как Кейтен с ним связан? И зачем оборотень оставил мне этот значок? Или он там работает? Знать не хочу, кем может работать молодой привлекательный мужчина в заведении с таким двусмысленным названием и женским силуэтом на эмблеме. И…
Я опустила рассеянный взгляд на свои коленки. Моргнула, провела рукой сначала по одной, затем по другой. Поднялась, поставила ногу на бортик ванны, посмотрела поближе. От ссадин не осталось и следа. Но как? Регенерация у нас лишь чуть лучше, чем у людей, и даже царапины не заживают меньше, чем за сутки!
Оборотень. И его… хм, слюна. Надо же, какой чудодейственный эффект.
Дождавшись горничную, я попросила принести мне завтрак в комнату и переоделась. Позавтракала и, прихватив значок, отправилась к тому, кто знал если не всё на свете, то, по крайней мере, довольно многое.
В теории.
Почему-то среди людей считалось, что уважающий себя колдун либо колдунья должен проживать или в избушке в глухом лесу, или в высокой башне. Террена решила не отступать от этого странного правила, и потому колдовской покой королевы находился в башне, в просторной комнате под самой крышей. Когда-то призванный колдуньей и охраняющий вход в башню дух-привратник меня беспрепятственно пропустил, материализовавшись передо мной белым облаком с провалами глаз. Я поздоровалась, окованная железом дверь распахнулась и я, подняв юбку выше колен, начала восхождение по винтовой, кажущейся бесконечной лестнице с крутыми ступеньками. В результате – и как обычно, впрочем, – в комнату я вползла едва ли не на четвереньках, запыхавшаяся и с колотьём в боку.
– Обязательно… было… забираться… так высоко? – риторически вопросила я, кое-как на полусогнутых добравшись до ближайшего свободного стула.
– Пройденные препятствия повышают ценность победы, – откликнулась королева из-за стола.
Я рухнула на стул, вытянула ноги и попыталась отдышаться. Как и Люсинда, Террена вставала рано, пользуясь свободными утренними часами, чтобы уединиться в покое, почитать, сделать записи или приготовить новое зелье.
– Ты не ужинала, Дани, – заметила королева.
– Я не была голодна, – после ухода Кейтена я долго валялась в постели, то изучая значок, то заново переживая упоительные моменты наслаждения, и, в конце концов, заснула.
– Ты уверена, что всё в порядке? – проницательно посмотрела на меня Террена. – Не всеми вещами можно поделиться с братом, как бы близок он тебе ни был.
Да, о некоторых событиях Лансу я не расскажу. Просто не смогу. Слишком интимно, лично и брат не поймёт.
Кажется, я покраснела. Смутившись окончательно, я опустила глаза.
– Я не настаиваю. Но если захочешь поговорить или тебе потребуется женский совет, я всегда готова выслушать и поддержать, – королева встала, подошла к небольшому очагу и помешала булькающее содержимое в котелке над огнём.