Действительно, не поверила.
– Но Террена… то есть Её величество не упоминала, что в столице есть такое… заведение.
– Вынужден тебя огорчить, но королева не всезнающа, не всевидяща и не всеслышаща.
У Террены есть волшебное зеркало! Правда, толку-то с этого зеркала.
– Но всё равно, согласись, странно, что дочь альфы танцует в кабаре для людей.
– Киаран с детства любит танцевать, и она так захотела. Её родители ни в чём ей не отказывают.
Но если бы я или любая из моих сестёр обратилась к нашему отцу с просьбой разрешить заниматься танцами профессионально, да ещё и выступать в каком-то кабаре не самого высокого класса, то мигом получила бы трезубцем по хвосту так, что потом неделю на животе спать пришлось бы.
– Во многих стаях волчиц рождается меньше, чем волков, поэтому выбор, по крайней мере, формально всегда делает самка, – продолжил Кейтен. – А если она дочь альфы, то, считай, растёт принцессой, с которой носятся как с редчайшим сокровищем.
– И мужчины ничего не решают? – уточнила я.
– Рядовые самцы сражаются за внимание самки, могут поухаживать, если она позволит. Окончательное решение остаётся за ней, и изменить его либо повлиять может только альфа стаи, чем вожаки обычно и пользуются без разбору.
– А истинные пары?
– Человеческие байки, – презрительно усмехнулся оборотень. – Какие истинные пары, когда всё решает отбор по принципу «победит сильнейший» и планы вожака на ту или иную волчицу?
И никакой тебе романтики и высшего предназначения. Печально.
– Ты из той же стаи? Как Киаран говорила, Красные волки?
– Нет. Я сам по себе.
Всё-таки одиночка.
– А тех, кто сам по себе, выбрать могут?
– Могут. Но, во-первых, одиночка должен дать своё согласие и, во-вторых, нужно согласие альфы, готов ли он принять в стаю нового члена.
Значит, можно выдохнуть и успокоиться?
Мы спустились по склону холма к опушке леса. Солнце припекало, на небе ни облачка. Почему я шляпу не догадалась взять? Я в очередной раз украдкой посмотрела на Кейтена. И как ему в кожанке не жарко?
Опушка встретила нас благословенной тенью и птичьими трелями. Мы ступили под сень деревьев, прошли немного вглубь.
– Так что ты искала в лесу?
– Старое капище. Мне рассказывали, что в давние времена жившие здесь люди посвятили его речным русалкам и регулярно приносили им дары: цветы, ракушки, еду, всякие безделушки, – правда, теперь в реках русалки уже не живут, самое большее в крупных озёрах. В морских глубинах нам есть где развернуться и устроиться с комфортом, а реки нынче всё плотнее оккупируются людьми: рыболовный промысел, судоходный, не говоря уже о городах и маленьких поселения на берегу, разрастающихся не хуже плесени в сыром помещении. Да и это в Приморском королевстве русалки неприкосновенны и почти что священны, в других же пиетета к нашему народу куда как меньше.
– Знаю, – кивнул оборотень. – Оно находится возле самой реки, ты… кхм, шла в противоположную от него сторону.
Выходит, надо было-таки держаться берега и не сворачивать на всякие сомнительные тропинки. Что поделать, топографический кретинизм не чужд и русалкам.
В лесу Кейтен ориентировался хорошо, двигался уверенно, с затаённой, плавной грацией хищника, скрыть которую не могла даже человеческая одежда. Он быстро нашёл очередную тропку, петляющую меж деревьями и заросшими бурьяном оврагами, и повёл меня по ней. Увы, идти по тропинке можно было лишь цепочкой, поэтому я шла за оборотнем и, пользуясь возможностью, любовалась открывающимся видом. На подтянутое, мускулистое мужское тело всегда приятно посмотреть, пусть и в одежде… аж руки зачесались в желании изучить всё как следует, пощупать. Не только же мужчинам можно трогать противоположный пол за выступающие части тела.
– Ты давно здесь живёшь? – вдруг спохватилась я.
– Лет шесть уже. Перебрался в Лазурное королевство, когда покойный король только-только женился.
Так давно?! А я почему-то решила, что Кейтен, как и мы с Лансом, недавно поселился в этих краях.
– А раньше где жил? Если это, конечно, не секрет, – мало ли?