– Вполне закономерное с моей стороны желание не пугать Дани раньше срока. И вообще, какого демона я перед тобой оправдываюсь?
– Договор…
– Чушь собачья, а не договор.
– Твоя мать обещала моему деду…
– …ничего конкретного. Всё остальное – результат больного воображения твоих папеньки и маменьки и твоих же капризов, которым они потворствуют без меры.
А беседа становится всё занятнее и занятнее. Одна незадача – отсутствие пояснений для тех, кто не в курсе некоторых нюансов и всей предыстории. Хотя нет, незадач две – как долго я смогу оставаться незамеченной при разговоре двух оборотней?
Словно по заказу собеседники умолкли. То ли диалог перешёл в стадию выразительных переглядываний, то ли меня почуяли. Я склонялась ко второму варианту.
– Дани, – позвал Кейтен, подтверждая мои подозрения.
Я тряхнула влажными волосами, дабы выглядеть поэффектней, неспешно сошла по оставшимся ступенькам и завернула за угол. Увидев меня в одном полотенце, Киаран нахмурилась, перевела недоверчивый взгляд на Кейтена. И что её так удивляет?
– Доброе утро, Киаран, – поздоровалась я.
– Доброе, – сухо ответила волчица.
– За солью зашла? – невинно поинтересовалась я. Порой и русалки не чужды мелкому человеческому желанию сделать или сказать завуалированную гадость ближнему. И получить извращённое моральное удовольствие от раздражённой бессильной гримасы на лице этого самого ближнего.
– Да, за солью, но, увы, у меня соль как раз закончилась, – поддержал Кейтен и демонстративно отступил в сторону. – Поэтому Киаран уже уходит, верно?
– Что ж, ладно, – волчица кивнула не то мне, не то собственным мыслям и направилась через холл к входной двери. Хлопать ею, по крайней мере, не стала.
– Она живёт в соседнем доме, – извиняюще пояснил Кейтен.
Владычица океана! Работают вместе, живут по соседству, мать Кейтена успела пообещать что-то деду Киаран… уж не сына ли, случаем? Как там в человеческих сказках: «Отдай то, что дома обнаружить не ждёшь»? Или «кто первым по возвращению встретит»?
С минуту мы молчали, глядя куда угодно, но только не друг на друга, и наконец Кейтен решил нарушить затягивающуюся паузу:
– Как ты себя чувствуешь? Стало лучше?
– Да. В воде мы быстрее восстанавливаемся.
– Завтракать будешь?
Я кивнула.
– Иди в спальню, – мягко велел оборотень, и я не стала спорить, повернувшись обратно к лестнице.
Поднялась на второй этаж и нахально залезла в шкаф. Всё-таки разгуливать во влажном полотенце удовольствие маленькое даже для русалки и поэтому я без особых угрызений совести достала и надела белую рубашку. Затем подошла к окну, рассматривая кольцо деревьев вокруг дома, зелёную лужайку, сбегающую к реке, и деревянный настил узкого короткого причала, разрезающего ровную водную гладь. На противоположном берегу тянулись рядком дома, совсем маленькие, одноэтажные и простые, и большие двухэтажные, с пристройками и палисадниками, пестреющими яркими цветами. И тихо на удивление, только птичьи песни да вкрадчивый плеск воды под причалом.
– Конечно, это не королевский завтрак… – Кейтен вошёл бесшумно, и я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от неожиданности.
– Ничего страшного, – я приблизилась к кровати, опустилась на край. – На самом деле настоящий королевский завтрак я увидела только когда мы приехали в Лазурное, а в Приморском принято блюсти умеренность в еде.
Оборотень поставил поднос на разобранную постель и сам сел по другую его сторону. Скромные бутерброды с колбасой и сыром и явно наспех наструганный зелёный салатик, по виду сильно похожий на тот, которым обычно Люсинда завтракала. Какой-то неподходящий для хищника набор. Или это Кейтен ради меня старался?
Я принялась за бутерброд с колбасой. Ко всему прочему салат напомнил, что Ланс наверняка волнуется, я же уехала и никого не предупредила, что ночевать буду в другом месте… конечно, я не планировала спать в чужой кровати, оно само как-то вышло… но всё равно нехорошо по отношению к брату. Ланс и так невысокого мнения о «бармене», а уж что теперь думать будет, и представить страшно.
И что думает сейчас, пока ты, Дани, тут сидишь и исповедь волка ожидаешь.