Проведя в библиотеке несколько дней и поняв, что ответа на главный вопрос здесь точно не найдётся, я с некоторым трудом подловила Террену и попросилась на поклон к зеркалу. В последнее время из-за подписания контракта и подготовки к балу королева в колдовском покое бывала редко. Конечно, она разрешила бы мне подняться в башню одной, но мне казалось неправильным находиться в личных апартаментах в отсутствие хозяйки.
Нынче в обычно аккуратно прибранной комнате царил беспорядок: книги неровными стопками на столе, грязные бутылочки вперемешку с чистыми, ингредиенты для зелий кучками на полках, на полу скомканная в шары исписанная бумага.
– Начала работу над новым зельем, потом пришло письмо от Его величества Теодора и стало не до исследований, – с сожалением призналась Террена, с грустью рассматривая бардак.
– Я поговорю с зеркалом и помогу вам с наведением порядка, – предложила я.
– Не стоит, не беспокойся, – отмахнулась королева и наклонилась за бумагой.
Насколько я знала, в колдовской покой маги пускали лишь самых доверенных слуг, если таковые вообще были, а дух при входе выполнял обязанности привратника и охранника, но никак не уборщицы. Да и, подозреваю, не настолько Террена доверяла обитателям замка, чтобы приставить кого-то из прислуги следить за чистотой в покое. Пыль пылью, а недосчитаешься вдруг зелья какого, возможно, опасного, и кто виноват будет, если до нехороших последствий дойдёт? Правильно, злобная колдунья, которая эти самые богопротивные декокты варит, но никак не тот нечистый на руку человек, который склянку умыкнёт, о содержании оной не задумавшись.
Я прошла к зеркалу, опустилась на пуфик.
– Зеркало, зеркало, здравствуй.
Молчание. И на гладком серебристом овале ничего не появилось, даже моего отражения.
– Зеркало, ты меня слышишь? – неуверенно позвала я.
– Слышу, – раздался недовольный глас. – Но ни с кем не разговариваю. Я обиделся.
– На кого?
– На всех. Бросили тут меня в одиночестве, голоде и холоде…
– Ты же не чувствуешь ни голода, ни холода, – справедливости ради напомнила я.
– А раз не чувствую, значит, я совсем бесчувственный? Не способен на страдания, что облагораживают душу, и со мной можно вовсе не считаться? Забыть обо мне, вышвырнуть на произвол судьбы, словно я мусор ненужный? Меня?! О-о, этот жестокий, жестокий мир…
– Прости, – искренне повинилась я. – В последнее время всё как-то… странно складывалось.
В зеркале появились золотистые кошачьи глаза, прищурились чуть, всматриваясь в меня.
– Дани? Ты ли это? – спросил на удивление обеспокоенно. – Побледнела, осунулась, и глаза не горят.
Владычица океана, я что, так плохо выгляжу?!
– Что случилось, милочка? – заботливо осведомилось зеркало тоном профессиональной ярмарочной гадалки. – Не высыпаешься, недоедаешь и на сердце груз тяжкий, тревожит сердечко-то да думы великие, печальные навевает. Ничего не укроется от очей моих зорких, всё вижу и всё подмечаю я.
Я обернулась. Террена – по-простому и совершенно не по-королевски – с мусорной корзиной в руке ходила по комнате, собирала бумажные шары и к нам вроде не прислушивалась. Я повернулась обратно к зеркалу, склонилась едва ли не впритык к холодному металлу и понизила голос:
– Признаюсь тебе по секрету – меня действительно кое-что волнует. У… одной моей подруги… она русалка, как и я, и тоже является морской сестрой… одного знатного человека… и потому много времени проводит вместе с ним на суше. В общем, с ней приключилось нечто очень и очень странное. Недавно шла она себе по лесу, никого не трогала, и вдруг на неё напал оборотень. С определёнными намерениями напал…
– Гастрономическими? – деловито уточнило зеркало.