– Значит, ты всё-таки придёшь на бал?
– Приду.
Даже не знаю, радоваться или как.
– А я тут почитала о традициях оборотней, – призналась я. И мужская ладонь, массирующая шею, это приятно. Так и хотелось откинуться назад, на Кейтена, окончательно расслабиться и начать эротично постанывать в такт каждому движению.
– И как, много интересного почерпнула? – насмешливо уточнил оборотень.
– Да не то чтобы очень… – я шевельнулась, вывернулась из-под его руки и вновь обернулась. – Я хотела попросить прощения, – выпалила на одном дыхании.
– За что? – в голубых глазах отразилось искреннее недоумение.
– Мне надо было сразу сказать… о том, что я царевна.
– Дани, – Кейтен коснулся моей щеки, погладил, – мы оба хороши, чего уж теперь скрывать. Каждый нашёл, о чём промолчать, хотя не столь и важная и секретная информация была.
– Но я… – всё ж таки не простая русалка, а у людей – да и у нелюдей тоже, – как я заметила, весьма двойственное отношение к особам царской крови.
– Если на то пошло, думаешь, своевременное признание что-нибудь изменило бы? – снова перебил Кейтен.
Не знаю. Разве нет?
– Ты уверовал в предназначение? – нахмурилась я.
– Не уверовал. Но задал вопросы.
– Кому? И какие были ответы?
– Спросил у той, с кого всё началось, что до ответов… – оборотень неопределённо пожал плечами. – Надеюсь, скоро мы их услышим.
Мне казалось, всё началось со встречи на тропе… или нет?
Кейтен потянулся ко мне, поцеловал осторожно. Спустя несколько секунд я отстранилась, развернулась к мужчине. У русалок на смену ипостаси уходит буквально пара мгновений, непривычные наблюдатели обычно едва отмечают момент, когда гибкий чешуйчатый хвост уступает паре человеческих ног, а о более глубоких физиологических изменениях мало кто задумывался.
В первую секунду, как бывало всегда при смене точки опоры, ноги утонули в песке, словно в пуховой перине, увлекая тело куда-то вбок и в воду, но Кейтен обнял меня за талию, удерживая в вертикальном положении. Притянул ближе к себе, а потом и вовсе устроил на своих коленях. Улыбнулся, глядя на моё растерянное лицо, – я видела в его смеющихся глазах отражение собственной мордашки с невесть с чего вспыхнувшими маковым цветом щеками.
Дожила ты, Дани, – взяла и, будто леди юная да трепетная, засмущалась, сидя обнажённой на коленях у голого же мужика. Как будто в первый раз.
– Извини, – сбивчиво пробормотала я, чувствуя себя на редкость неуклюжей и неумелой.
На тропинке, под влиянием моего сумасшедшего порыва, оно как-то лучше было. Прозвучит дико и смешно, но тогда я даже ощущала себя большей хозяйкой положения, чем сейчас.
Или на тропинке мне лишь так показалось, на нервной почве, как говорится?
– Не извиняйся, – Кейтен поцеловал меня снова.
Долго, неспешно и нежно до лёгкого головокружения. Рука, придерживавшая меня за талию, вновь начала блуждать вверх-вниз по спине, я же обняла сама, прижалась теснее, особенно остро ощущая прикосновение кожей к коже. Приподнялась, увязая коленями в песке, и мужская ладонь опустилась на ягодицы, обхватила. Наконец Кейтен чуть отстранился, предоставляя мне возможность сделать нормальный вдох. Ладонь же огладила ягодицы, перебралась на бедро, задержалась там, словно оценивая эту часть тела, и оборотень поцеловал меня в уголок губ. Затем в щёку и возле уха. Я повернула голову, тихо млея от уже знакомого, сладкого чувства предвкушения и удовольствия, чувствуя, как оно собирается внизу живота опаляющим источником.
– Я тоже почитал о традициях русалок, – дыхание щекотнуло шею. – Выяснил пару любопытных моментов.
– Правда? – не то чтобы я очень понимала, к чему это замечание…
Пальцы, скользнувшие на внутреннюю сторону бедра, как-то не способствовали концентрации на теме беседы. Да и вообще на беседах. Тело будто само собой норовило прижаться потеснее, а то и преодолеть тонкую грань, отделяющую от пресловутого условного посвящения в зрелость.
– Правда, – дорожка коротких поцелуев спустилась по шее на плечо, вызывая дрожь по телу и сбивая дыхание. – Значит, поиск претендента, испытание и инициация?