– Попозже, но да, – подтвердил оборотень.
Побаловались, и хватит.
– Понятно, – я выпрямилась и, отвернувшись, предприняла попытку слезть с колен, однако Кейтен удержал, обняв за талию, коснулся свободной рукой моего подбородка, вынуждая посмотреть ему в лицо.
– Дани, помнишь о вопросах и ответах? – спросил он. – Со дня на день я их узнаю. А даже если и нет, или они меня не удовлетворят, чего я тоже не исключаю, то ответ твоему брату я дам в любом случае. Просто поверь мне, хорошо?
– Хорошо, – кивнула я.
Что ещё мне оставалось делать?
* * *
На помолвку для Люсинды сшили – ясен день, исключительно по настоянию Террены – нечто белое, воздушное и отороченное кружевом. Видеть принцессу в светлом и женственном платье было немного странно и непривычно и, судя по хмурому выражению девичьего лица, сама Люсинда не испытывала особого восторга от необходимости предстать перед будущими подданными одетой, как и положено приличной даме её лет. Как мне рассказывали коренные обитатели замка, помнившие наследницу ещё взбалмошным угловатым подростком, Люсинда и прежде отдавала предпочтение штанам, простым блузкам и безразмерным свитерам. Впрочем, нынче мнение принцессы значения не имело, её задача – не сорвать помолвку, не убить жениха за оставшийся до свадьбы срок, пережить собственно свадьбу с ожидающимся визитом свекра и улыбаться, улыбаться, улыбаться. По крайней мере, на людях.
Я тоже старалась держать лицо, хотя по большей части выходило не очень. Я волновалась, размышляла, накручивала себя и тут же начинала уговаривать успокоиться, набраться терпения и верить Кейтену.
Или не верить, если выяснится, что он, получив от меня желаемое, уже благополучно забыл о моём существовании.
А чего ты хотела, Дани? Мужика нашла, за испытание ароматическое помутнение вполне сойдёт – вон какой стресс оборотень испытал по твоей милости, – секс был, и весьма недурственный на наш неискушённый взгляд, ну а дальше…
Дальше он попросил поверить, и я верила. По крайней мере, пыталась.
В тот день мы на серьёзные темы больше не разговаривали, Кейтен проводил меня до замка, пусть бы ему и пришлось сопровождать меня в звериной ипостаси, а мне – предварительно доплыть до места, где я оставила одежду. Моё возвращение в голом виде, мягко говоря, поняли бы превратно. Тогда же мы и расстались, и с тех пор вестей от Кейтена не было.
Оставшиеся до помолвки дни пролетели быстро. На полдень назначили торжественную поездку Ланса и Люсинды по главным городским улицам, дабы подданные лично убедились, как будущие молодожёны счастливы и горды осознанием скорого бракосочетания. Затем на центральной площади, на специальном установленном и украшенном лентами и цветочными гирляндами помосте молодые люди должны были обменяться символическими заверениями – назвать эти вымученные речи клятвами язык не поворачивался – во взаимной симпатии и обещаниями хранить верность своему слову – которое, строго говоря, давали даже не Ланс и Люсинда, а Теодор и Террена, – до дня свадьбы. После приёма поздравлений и фальшивых улыбок на публику виновники торжества отправлялись обратно в замок, где могли насладиться относительным покоем и посвятить пару часов подготовке к самому балу. Потом всё заново, разве что без нарядного кортежа, помоста и вместо поездки по городу и толпы зевак – променад по бальному залу и высшая аристократия Лазурного королевства. Впрочем, добрая половина простых горожан, по крайней мере, искренне верила в романтический интерес будущих монархов друг к другу, а вот среди лордов и леди, подозреваю, на истинность разыгрываемого представления «повелись» только юные, начитавшиеся романов девицы на выданье. И то не все, поскольку, как я заметила, молодёжь нынче пошла на диво прагматичная.
С кортежем я не поехала, хоть Ланс и уговаривал меня весь вечер накануне. Увы, но брату пора привыкать, что место подле него принадлежит Люсинде и если на первом нашем въезде в город я ещё могла сидеть рядом с принцем и вежливо улыбаться людям, то теперь это должна делать его невеста. Когда я напомнила об этом неизбежном моменте Лансу, брат обиделся и ушёл со словами, что все его, дескать, предают и бросают одного-одинёшенька на растерзание ледяной принцессе, которую и целовать-то совершенно неинтересно.
Зато я спустилась в бальный зал, едва гости начали прибывать, выбрала место, откуда хорошо виден главный вход в помещение, и принялась ждать.