Террена и Брук сделали вид, будто ничего не слышали и не заметили.
– Через несколько дней полнолуние, – напомнила королева.
Только через несколько дней? Тогда почему он на меня набросился?! Давно женщины не было или решил не упускать такую дивную возможность? Почти голая девица в одиночку по лесу бегает, как тут не воспользоваться?
– Я не езжу по ночам, – возразила принцесса.
– Судя по всему, не ты одна предпочитаешь светлое время суток, – парировала королева.
И почему днём? Первое преимущество темноты – не видно рожи… то есть не разглядишь как следует напавшего. А если добычу к себе лицом не поворачивать, то ещё проще.
Куда-то мои мысли не туда пошли…
– Решать тебе, Люси, – продолжила Террена. – В любом случае, больше никаких попыток выехать без надёжного сопровождения за пределы крепостной стены. Господин Добер за сопровождение не считается, поскольку он уже немолод, не в состоянии защитить ни тебя, ни даже себя и потакает всем твоим капризам.
Люсинда одарила меня новым гневным взором и уткнулась в свою тарелку. Ланс покосился на меня, коснулся указательным пальцем виска, чем заслужил укоризненный взгляд наставника. Я качнула головой, поддерживая честное мнение брата.
Хочу принять ванну! Еле досидев до конца долгого обеда – хорошо хоть, больше никто, кроме нас, не присутствовал, иначе обед грозил перейти в ужин, – я торопливо попрощалась с королевой и сбежала к себе. Наполнила белоснежную ванну горячей водой, добавила пены с любимым ароматом хвои, выпуталась, наконец, из этих длинных неудобных тряпок, приличным платьем именуемых, и погрузилась в родную среду. Наверное, для русалки странно любить горячую воду, но я люблю. И ещё всякие ароматные штучки для ванны, не доступные дома. И чтобы поваляться в воде с полчасика, наслаждаясь её ласковыми объятиями. А потом вылезти, закутаться в махровый халат, выйти на балкон и любоваться, как солнце медленно опускается за зубчатую крепостную стену напротив, озаряя последними лучами макушки деревьев сада внизу.
Устроившись в плетёном кресле, я закинула ноги на край столика, подставила лицо солнцу. Хор-рошо! Жаль только, что Люсинда теперь считает меня виноватой в запрете на прогулки, а значит, наши и без того натянутые отношения станут ещё хуже. Родители Люсинды погибли, когда та была совсем крохой, и дядя, единственный родственник и ныне покойный король, стал опекуном девочки. В племяннице он души не чаял, в результате Люсинду избаловали так, как не всякого родного ребёнка балуют, тем более королевских кровей. Но однажды король женился. Естественно, не знающий ни в чём отказа взбалмошный подросток и молодая женщина, воспитанная совершенно в других условиях и прошедшая суровую школу колдовского искусства, не поладили. Брак оставался бездетным, Люсинда противилась любым попыткам призвать её к порядку и за глаза именовала тётю ведьмой. Через несколько лет король скончался от тяжёлой болезни, одним из последних указов о преемственности оставив Террену регентом и фактически полноправной правительницей Лазурного королевства. И вольной жизни Люсинды пришёл конец. Ещё через годик, по окончанию положенного срока траура по королю, Террена заговорила о замужестве племянницы, причём в самом ближайшем будущем. Согласно установленной покойным монархом очередности престолонаследия, юная принцесса не могла претендовать на трон прежде, чем ей исполнится двадцать пять и лишь при наличии супруга, одобренного тётей-опекуншей и советом лордов страны, а до той поры корона и власть принадлежали Террене. Естественно, если вдруг королева решит выйти замуж повторно до истечения этого срока – что, разумеется, было бы нежелательно, – то её супруг не может рассчитывать даже на статус консорта, а их дети – на трон Лазурного королевства в принципе. По всем королевствам гуляли слухи, что якобы королева-колдунья поспособствовала скорейшему отходу муженька в царство мёртвых, бедную племянницу всячески принижает, заставляя ходить в обносках и питаться травой, и завидует её юной красоте, но, прибыв вместе с Лансом к Лазурному двору, я, честно говоря, так и не выяснила, чему там надо завидовать. Люсинда хорошенькая, не спорю, но любая разумная зрелая женщина понимает, что молодость приходит и уходит и кроме красивого личика должно быть что-то ещё. У Люсинды пока наблюдался лишь юношеский максимализм, непонятная страсть к нелепым балахонистым нарядам и повышенная озабоченность правами животных.