— Господи Иисусе! — выкрикнул Джокко и схватил висевший на стене предмет.
Я узнал его — это был анкус. Джокко выставил его так, чтобы Пинат его заметила, и — неужели это правда? — слониха заколебалась. От одного вида этой ужасной штуковины. Мне это было непонятно и сделалось противно. Правда, ненадолго: пока Джокко размахивал отвратительным крюком, глаза Берни ожили, вернее один глаз, потому что второй совершенно закрылся — такого с напарником еще не случалось. Внезапно он поднялся: правда, покачиваясь, но встал на ноги — и бросился на Джокко. Тот увидел его и пихнул анкусом, но недостаточно проворно. Берни уже занес над ним крепко сжатые в кулаки скованные руки и ударил со всей силой, а она, не забывайте, у него очень немаленькая.
Какой приятный получился звук! Бандана слетела с головы Джокко, он опрокинулся и закатил глаза так, что на виду остались одни белки. В следующую секунду я оказался рядом с Берни, встал на задние лапы и лизал его несчастное лицо. Он не мог меня обнять из-за наручников, но очень хотел, я нисколько в этом не сомневался.
— Хороший мальчик, — повторял он. — Хороший, хороший мальчик.
Здорово, разве не так?
— Хотел бы я знать, как тебе это удалось.
Что именно удалось? Я не был вполне уверен. Что могло быть лучше снова оказаться на работе вместе с Берни.
Напарник взглянул мимо меня. Те два типа, что лепили рекламу, шли на нас — один держал в руке мачете, другой — лом. Берни метнулся к кабине трейлера, сунулся внутрь и обернулся уже с пистолетом.
— Больше ни шагу, — предупредил он.
Молодцы, не говоря ни слова, побросали оружие — хороший знак. Не такими уж они оказались крутыми ребятами. По-настоящему крутыми были мы, я и Берни.
— Мордами в землю!
Они послушно выполнили команду. Я подошел и встал рядом, на случай если им придут в голову идиотские мысли — например, что они все-таки крутые парни. Берни тем временем перевернул носком ботинка Джокко, опустился рядом на колени, отложил пистолет и стал возиться с прицепленными к поясу бандита ключами. Мгновением позже наручники слетели с его запястий и оказались на заломленных за спину руках Джокко — вот такие методы в «Детективном агентстве Литтла». Берни ткнул пистолетом в сторону лежавших на животах придурков.
— Не стреляйте! — взмолился один из них. — Мы вообще не в теме.
— Хилый аргумент, — возразил напарник. — Встать! — Они вскочили с поднятыми руками. — Чтоб я вас больше не видел.
— Да-да, конечно, сейчас. — Они повернулись туда, где был проем. Ворот в нем не оказалось, но и выхода тоже. Обрушившийся сверху валун загородил отверстие.
Берни вздохнул.
— Мордами вниз.
Они приняли прежнее положение, а я, заняв позицию рядом, заметил, что Пинат опять пришла в движение: не побежала, а тихо направилась в сторону Джокко.
— Пинат? — спросил Берни, опуская пистолет. — Ты что-то задумала?
В этом не было сомнений. Я-то слониху знал. Она приближалась.
— Я тебя понимаю, — продолжал напарник. — Никто не отрицает, что он этого заслуживает, потому что и в самом деле заслуживает. Мы здесь как раз затем, чтобы сформулировать обвинение… — Пинат похлопала ушами, но, судя по выражению ее глаз, это вовсе не означало, что она прислушалась к его словам; наоборот, я был уверен, что она не обратила на них внимания. Берни это тоже понял, потому что засунул пистолет за пояс и, ухватив Джокко за шиворот, оттащил к кабине трейлера и засунул внутрь.
— Теперь все в порядке.
Он улыбнулся слонихе. Пинат была уже в нескольких шагах от Берни. Я поспешил к напарнику и встал перед ним.
— Не надо, Чет, — сказал он. — Ко мне.
К нему? Не очень-то мне хотелось уступать, но раз Берни говорит: к нему — значит, надо слушаться. Я немного попятился и встал рядом с ним.
Слониха была совсем близко, остановилась и посмотрела на нас сверху вниз. Мое сердце гулко колотилось. И сердце Берни тоже, я отчетливо это слышал. Пинат выглядела устрашающе.
Все замерли — и я, и Берни, и слониха. Затем Пинат очень медленно вытянула вперед хобот. И Берни так же осторожно коснулся его кончиками пальцев.
— Что, старушка, — ласково спросил он, — пришлось пройти сквозь огонь и воду?
Я понятия не имел, что это значило, но ничего плохого, потому что слониха не рассердилась.
— Наверняка хочешь есть.
И я тоже!
— Думаю, здесь должны быть бананы.
Хобот Пинат дернулся.
— Эй! — Берни повернулся к лежавшим на земле парням. — Здесь есть бананы?
Оба показали на сарайчик.
— Ты, — приказал напарник. — Который с подбородком.