Джек покраснел. Впервые я видела его румянец, и он мне понравился.
— Мне нравится, что ты так предан литературе.
— Ну, по крайней мере, дедушкиному дневнику.
— Это единственный экземпляр? Ты не против, если я посмотрю?
— Я сделал одну копию. Перепечатал его, чтобы запомнить каждое слово. Наверное, звучит глупо. Но, если честно, я мог бы прочесть его наизусть.
— Совсем нет, — сказала я, медленно взяв книгу в руки.
Дневник оказался довольно увесистым. Я открыла его и увидела надпись. Имя его дедушки — Вернон, — номер его военного билета и адрес: Брэдфорд, Вермонт, США. Рядом с надписью был набросок танка. Непонятно, немецкого или нашего.
— Он вырос на ферме. Его всегда впечатляла природа, к тому же он умел действительно красиво писать. Мне кажется, он был опустошен. Эта поездка придала ему сил. Наверное, я тоже этого жду. От своего путешествия.
— Я бы хотела почитать этот дневник, с твоего позволения.
— Ты будешь пятым человеком, кто это сделает. Прежде его читали мама, папа и бабушка.
Я вернула ему дневник. Он осторожно закрыл его, закрепил резинкой и сложил в карман. Затем взял меня за руку, и мы просто смотрели, как лебеди изящно плывут вверх по течению. Он попросил меня обратить внимание на то, как переливаются их перья. Джек сказал, что когда-то лебеди питались одним лишь светом, но боги решили, что их красота может стать разрушительной, и сделали так, чтобы все эти прекрасные птицы ели траву. Но лебеди все равно продолжали получать достаточно света, и теперь, если присмотреться, можно заметить его между их перьев.
Этот момент не нуждался в запечатлении.
И мы не нуждались ни в чем.
В хостеле я приняла, наверное, лучший душ в моей жизни. Вымыла каждый сантиметр своего тела и хорошенько промыла волосы. Стоя под потоком воды, я непрерывно думала о Джеке. При каждом воспоминаний о нем мое тело вздрагивало в небольшом спазме. Джек Вермонтский. Пусть я не знала его фамилии, я знала имя его дедушки и то, что он из Брэдфорда, штат Вермонт. Теперь Джек был просто Джеком, моим рыцарем со щитом в виде мусорной крышки, моим ночным заклинателем лошадей. Слишком большой процент моих мыслей был посвящен ему.
Выйдя из ванной, я обнаружила новое сообщение от Констанции. Она пришла к такому же выводу, что и я: мы слишком быстро уезжаем из Амстердама. Мы ведь и вправду ничего не видели, кроме вечеринки, а у нее был целый список достопримечательностей. Ах да, я вспомнила: мы уезжаем из-за Эми. У нас была назначена встреча в Праге, и хотя я не помнила деталей, наш план допускал лишь вечер и часть дня в Амстердаме. Не самый лучший план, но Эми так и не появлялась, а значит, мы не могли ничего менять. Я написала Констанции, что лучше придерживаться плана. Она неохотно согласилась и сказала, что Раф назвал ее «моя Шейла».
Я села на кровать и позвонила папе. Он долго не отвечал, но, когда наконец ответил, я поняла, что он на какой-то встрече и ему неудобно говорить. Он часто бывал занят. Папа всегда говорил быстро, с паузами, а на заднем фоне шумели люди.
— Привет, милая, — сказал он. — Как там великий европейский тур?
— Здорово, папа. Мы в Амстердаме. Это великолепный город.
— Сколько вы еще пробудете там?
— Думаю, уже сегодня уезжаем. Так быстро, потому что нам нужно в Прагу, встретиться с родственниками Эми.
— Что ж, это хорошо, — сказал он, после чего прикрыл телефон рукой и обратился к кому-то другому. Когда папа на работе, завладеть его вниманием практически невозможно, даже по телефону. Хорошо хоть, что дома он всегда добряк.
— Слушай, — сказал он, — я разговаривал с Эдом Белмонтом, и он очень рад, что ты присоединишься к его команде. Да, работать придется много, но оно того стоит. Лучшего места ты не найдешь. В этом нет сомнений. Но он сказал, что ты все еще не заполнила бумаги. Нельзя ведь так, Хезер. Ты и сама знаешь.
— Я поняла, пап. Я разберусь с этим, обещаю.
— Повтори, пожалуйста, еще раз, — сказал он.
— Я сказала, что разберусь с бумагами, — повторила я, — слово скаута.
— Хорошо, просто это ставит меня в неловкое положение перед Эдом. Я-то думал, что ты уже разобралась. В бизнесе важно произвести хорошее первое впечатление.
— Я знаю, пап.
— Если бы ты знала, то мы бы сейчас об этом не говорили.
Ну вот, опять. Снова он принялся за свое. Я понятия не имела, чего он от меня ждал. Я даже не знала, знал ли он, в чем смысл этого разговора. Да, он пытался успеть все и сразу, я это понимала — с коммерческой точки зрения, — и ему хотелось, чтобы я сделала то, что обещала. Но он сам уговорил Эда Белмонта нанять меня, а теперь его не устраивает, что я не разобралась с бумагами раньше времени. Я была недостаточно заинтересованной и увлеченной, и это противоречило правилам бизнеса. Если я вошла в его мир, то должна играть по его правилам.