Лаская груди, он прошептал:
— Ты великолепна, Джорджия. — С этими словами он нагнул голову и жадно поцеловал ее твердый сосок. Джорджия задрожала от необычайно острого наслаждения, волнами пробежавшего по ее телу. Кожа пылала от прикосновений его губ и языка. Джексон медленно провел языком от одной груди к другой и начал ласкать ее второй сосок. Ей стало еще жарче. Все тело словно горело огнем.
Руки Джорджии впились в твердые мышцы его спины, потом скользнули к поясу джинсов. Она просунула руку между их телами и потянула за молнию. Когда ее ладонь проникла внутрь, она ощутила, как он вздрогнул всем телом. Она начала медленно ласкать его, но Джексон внезапно схватил ее за запястье и поднял голову. Она взглянула на него: его глаза были полузакрыты от наслаждения, но выражение лица было очень серьезным.
— Джорджия, я так хочу тебя. Я сейчас взорвусь. Ты самая желанная женщина в моей жизни… Но я должен быть уверен, что ты тоже этого хочешь.
Сомнения, которые раньше так мучили ее, теперь не имели никакого значения по сравнению с силой ее желания. Она еще никогда не хотела так сильно заняться любовью с мужчиной и знала, что никого не будет хотеть так, как Джексона. Это ее единственный шанс, она не должна упустить подарок, который дарит ей судьба здесь и сейчас. А о последствиях она будет думать потом. Она должна запечатлеть в своей памяти каждое мгновение в его объятьях.
— Я хочу тебя! Очень… — прошептала она и поцеловала его в губы. — Не заставляй меня ждать…
Джексон ответил страстным поцелуем, потом на мгновенье оторвался от нее, чтобы сорвать рубашку и стянуть джинсы и трусы. Джорджия наслаждалась зрелищем его обнаженного тела. В полумраке комнаты оно было великолепно. Ее взгляд скользнул по его широким плечам, мускулистой груди, покрытой темными волосами, и остановился на абсолютно плоском животе. Через секунду он снова был рядом с ней, стягивая трусики с ее стройных ног.
Она обхватила его руками и страстно поцеловала. Он раздвинул коленями ее длинные ноги и медленно вошел в нее. Джорджия шумно выдохнула и крепко вцепилась в его плечи.
— С тобой все в порядке? — прошептал Джексон.
— Конечно. Просто… у меня очень давно этого не было, — призналась она.
Он целовал ее волосы, щеки, шею.
— Я думал, мужчины останавливают тебя на улице, чтобы сделать предложение, — улыбнулся он.
Она хотела улыбнуться в ответ, но испугалась. Вдруг он разочаруется в ней, потому что у нее нет опыта, а она так мечтала стать самим совершенством для него.
Но он повел себя совсем не так, как она ожидала. Он прижался щекой к ее волосам, глубоко вздохнув:
— Джорджия, ты совсем ничего не знаешь о мужчинах, если не понимаешь, что я счастлив, оттого что из всех возможных кандидатур ты выбрала именно меня.
Она не знала, что сказать. Только смотрела на него, чувствуя, что на ее глаза навертываются слезы.
— Да, я выбрала… только тебя, — сказала она, лаская его лицо.
— Мы будем заниматься любовью долго и страстно, — пообещал он. — Ты нежная, как шелк. Я хочу доставить тебе наслаждение.
Она расслабилась и удовлетворенно вздохнула.
— Мне очень хорошо, — прошептала она.
Он тихо засмеялся, а она закрыла глаза и доверчиво раскрыла ему свои тело и душу, сливаясь с ним в одно целое. Ее ноги обхватили его бедра. Она целовала его, чувствуя, как он ритмично двигается внутри нее. Она понимала, что он сдерживает свою страсть, чтобы доставить ей наслаждение, и восхитилась его чуткостью. Джорджия отвечала ему движением бедер, их тела сплелись в одно целое для утоления страстного желания, охватившего их.
Затем темп их движений ускорился, и она почувствовала, что ее тело больше не принадлежит ей. Джексон проникал в нее глубже и быстрее. Волны наслаждения подхватили и понесли Джорджию. Они накатывали на нее одна за другой, вызывая в ее теле ощущения, которых она никогда не испытывала до этого в объятиях мужчины. Она чувствовала, как их тела движутся все быстрее навстречу друг другу, как внутри у нее рождается непреодолимое желание чего-то большего. Чего-то потрясающего, чего-то, без чего она умрет. Она жаждала освобождения, одновременно желая, чтобы эта сладостная пытка длилась вечно.