Когда мы перешли на другую сторону улицы, я вспомнила, что в моём рюкзаке лежал укороченный топик на тренировку, который я уже недели две неделю таскаю, а в тренажёрку всё впадлу сходить.
- Э, стойте! - резко затормозила я девчат. -У меня там в рюкзаке есть майка. Прикройте меня!
Девочки по моей команде остановились. Я полезла в рюкзак и достала белый топик. Слава Богу, что там вместо обтягивающего «бандажного», который бы крепко облегал мою грудь, лежал свободный хлопчато - бумажный. Только видок у него был как из одного места. Мы зашли за многоэтажку, которая недавно подверглась ремонту, но за о в моё время стоит себе с осыпавшейся штукатуркой и передаёт дух тридцатилетней давности. Я быстро расстегнула бомбер и натянула не типичную для восьмидесятых откровенную вещь. Cидела она на мне вполне свободно и обнажал мой накачанный животик. Знала бы, что такая напасть со мною произойдёт, одела бы джинсы с завышенной талией! Чтобы особо не светиться со своими «кубиками» и не провоцировать мужской пол пускать слюни, я завязала бомбер на бёдрах, как можно выше ближе к талии.
- Ты что, маечку подрезала? - подметила мама.
Я молча махнула головой.
Мне опять захотелось селфи сделать. Я достала телефон, по привычке стала юзать по экрану и проверять наличие звонков, сообщение в вайбере, воцапе, количество лайков в инстаграмме. Но ничего из перечисленного не высвечивалось на моём телефоне. Так как у меня телефон на две карточки, Киевстар и Лайф, и оба пакета не светились в телефонной книге, я вне зоны доступа. О звонках и сообщениях в вайбере, фейсбуке не может быть и речи, также, как и извещений в инстаграмме. Непривычно, - руки чешутся с телефоном поиграться. Я даже стала возле какой-то кафешки на проспекте Металлургов в надежде, что сейчас подключусь к вай - фаю. Всё что я могу сделать - так это пару снимков и больше ничего. Что я и делаю.
Мы шли верх по главной улице Мариуполя, точнее Жданова. Не по себе становилось, когда на меня смотрели как на прокажённую. Хотя ничего удивительного нет - в нашем городе спустя и 30 лет процесс самовыражения считается диким и непристойным занятием. Мой Женя лично против моего имиджа бунтарки с красными волосами и пирсами во всех дырках.
Когда мы дошли до Центра города, то меня удивило наличие подземного перехода. Я не особо интересовалась у родителей, когда его построили. Но когда была маленькой, то он уже существовал.
- А давно он тут? - поинтересовалась я у мамы.
- Давно что ли в Центре не была? - удивилась мамуля Рита. - Лет шесть-семь.
Я зависла, наблюдая, как на провода над дорогой были облачены в красные лозунги с надписями: «МИР. ТРУД.МАЙ». Мне показалось, что я опять сплю или просто вижу олдскульные картинки на мониторе компьютера. Но это, к моему удивлению, не сон! Мои юные родители и остальные люди не догадываются, то что они видят, чувствуют, осязают, скоро станет просто красочными картинками.
- А где мы это будем собираться? - спросила я у мамы.
- Возле рыбного ресторана, - весело ответила мне мама Рита.
- Это где?
- Недалеко от «Бахчика», то двухэтажное большое здание. На втором этаже ресторан.
- Аааа, это там, где сейчас «Зеркальный»? - стала я перебирать в памяти где это здание.
- Никаких там зеркал не продают, - вмешалась Соня, - там уже издавна давен рыба валяется.
Мы свернули на проспект Ленина, который в моём времени будет переименован на проспект Мира. А там, где вся компания должна была собираться, уже скапливалось немерено народу. Среди собравшихся в кучку парней я сумела разглядеть своего юного папочку и Стёпу. Он активно всем что-то рассказывал, вызывая неистовый смех у пацанов.
глава 36
- А вот наши мальчики! - восторженно сказала Рита и мы все втроём ускорили шаг, чтобы быстрее к ним добраться.
Но похоже наши мальчики здорово зависали над Стёпыными рассказами, что им было просто не до нас. И кажется, у меня есть догадки, о чём мой крёстный языком трепет. Я начинаю чувствовать, как ко мне подкрадывается чувство стыда и неудобства перед Соней и Стёпой. Как я могла, а?!