— Сьефон слушай меня, посмотри на меня. Все будет хорошо, я сейчас вставлю эту палку рядом с тобой и попробую приподнять панель, как только почувствуешь, что нога свободна, сразу же вываливайся из машины, тебе все ясно.
— Ясно, ясно!! — через слезы, но уверенным голосом ответила Сьефон. Джон вставил палку в то место, где считал, лучше будет воздействовать рычаг и начал поднимать со всей силы приборную панель. Сначала ему показалось, что она не поддается, но когда увидел, что Сьефон выползает из машины, понял, что нога ее освободилась. Ему оставалось лишь держать панель, пока она не вылезет полностью. Сьефон вылезла из машины, и только Джон подумал, что все обошлось, как увидел сразу три проблемы. Возле его машины стояла Селин и махала руками, показывая на переднее сидение. Наверное, Лили тоже застряла. Второй проблемой было то, что машина горела сзади и скоро могла взорваться. И третья проблема впереди вдали был виден свет фар, а из — за дождя водитель не увидит перевернутую фуру. Решение было одно, но действовать надо было быстро, и Джон это знал. Так быстро как он только мог, он подбежал к машине, велел Викки и Селин бежать как можно дальше, а сам палкой выбил боковое стекло. Увидел, что Лили удерживает ремень безопасности. Схватив в руку осколок стекла, он перерезал им ремень и помог Лили выбраться через разбитое окно. Свет фар становился ближе и времени практически не осталось. Бензобак грузовика уже почти был готов взорваться, так же как и машина Джона. Джон что есть силы кричал чтобы все уходили от транспорта на расстояние. Все услышали и начали отступать. Сам он достал из бардачка машины, сигнальные огни, вышел на дорогу и начал ими размахивать из стороны в сторону в надежде, что водитель заметит их свет и остановится.
— Джон проваливай оттуда машины сейчас взорвутся! — кричал ему Майкл.
Но он все стоял, размахивал огнями и кричал: — Ну, стой же ты!!!! Стой!!!! Стой!!!
Машина остановилась в десяти метрах от него. Джон повернулся, чтобы сказать своим друзьям, что все хорошо. Но как только он это сделал, то услышал голос Лили:
— Джон машина, Джон беги, беги скорее!!! ДЖОН!!!
Взрывная волна накрыла его с двух сторон. Сначала взорвался грузовик, а через секунду после этого и его машина. Пламя окутало его. И хотя все это произошло за считанные секунды, для Джона время замедлилось. Он увидел как волна огня подступают к нему. Он чувствовал его жар. И он ощущал, как огонь прожигает кожу на его руке. Взрывная волна отбросила его в сторону к деревьям, а после этого лишь обрывки воспоминаний появлялись в его голове. Он помнил что слышал голос Лили которая в машине держала его за руку, плакала и говорила:
— Только не теряй сознания Джон, слышишь, только не теряй сознания.
Он помнил как Майкл и Виктор подняли его и положили на носилки в больнице. Потом яркий свет больничных ламп, а потом ничего кроме боли в теле и очередной вспышки в голове.
— Что же со мной такое произошло? -сам себя в мыслях спросил Джон и растворился во сне под действием обезболивающих.
Глава пятая. Диагноз
Ослепительный свет бил прямо в глаза, когда Джон очнулся в больничной палате. Глаза еще не привыкли к свету, и Джон слегка приоткрыл их, чтобы увидеть, что происходит вокруг. Дикая, жгучая боль пронзала его тело. Вся его левая сторона горела как раз в том месте, где его коснулось пламя. Приоткрыв глаза, Джон увидел тех, кого не ожидал увидеть, своих родителей и старшую сестру. Джошуа и Сара Райс они были самыми обычными родителями, даже слишком обычными. Их сын был неординарен, и им было нелегко понять его. Понятное дело, что все родители рано или поздно теряют общий язык со своими детьми. В случае с Джоном это произошло очень рано. Он еще не успел стать подростком, а уже не мог понять, почему его ограничивают в том, что ему нравится. Да его увлечения были, мягко говоря, не самыми лучшими, но родители ведь должны поддерживать своих детей. К несчастью родители Джона были не такими. Все эти ограничения и привели к конфликту Джона с его родителями. Они перестали нормально общаться, стали редко видеться. А когда он уехал в университет и вовсе его связь с ними прервалась. Только после того как Джон осознал свой неправильный образ жизни, он понял сколько боли причинял своим близким. В частности именно из-за этого он и не хотел возвращаться домой пока не будет, уверен, что таким, каким он был раньше, он уже не является. Ему было стыдно за то, кем он был и вновь увидеть их взгляд полный разочарования он не хотел. Но сейчас он был рад им. Еще никогда в своей жизни он так не радовался семье. Конечно, не о таком воссоединении он мечтал, но судьба решила иначе. Постепенно его глаза привыкли к свету, и он заметил, что помимо его родных в палате были все его друзья. Они спали или ворочались на кушетках и креслах, которые стояли в палате. И только сейчас после того как его зрение адаптировалось, он заметил что лежит не в простой комнате, а в палате для приоритетных пациентов. Большой палате со всеми удобствами. Скорее всего муж Лили оплатил ее или муж Викки, кто-то из них это точно. Ему так не хотелось разрушать их мирную спящую гармонию, но он прекрасно понимал, что это не может продолжаться вечно. Тем более они должны знать, что с ним все в порядке: — Эй ребята, может, хватит дрыхнуть? — с подобием улыбки на лице произнес Джон. Лили проснулась первой и увидела смотрящего на нее Джона.