С восхищением девушка осматривала обитые дорогой тканью кресла, столы из черного дерева, на которых покоились причудливые статуэтки из других стран. Длинные шкафы простирались вдоль стен, неся на полках покрытые пылью книги, а рядом с ними распускались в фарфоровых вазах красивые красные цветы. Множество дверей уводили прочь из этой комнаты, и в одной из них уже стояла служанка, призывая Аиду подождать немного здесь.
– Как мне вас представить?
– Аделаида…– произнесла девушка, но тут же добавила, – жена Биорна.
Женщина нахмурилась, с грустью посмотрела она на Аиду, и та покорно села в кресло. Удивительно мягкое кресло, в котором, казалось, можно было бы и заснуть. Пытаясь отвлечься, она начала рассматривать картины, что показались ей донельзя причудливыми. На одной была изображена полуобнаженная дева, рядом с которой, улыбаясь и смеясь, носились маленькие дети с флейтами, на другой – могучий воин в ржавых доспехах пронзал ножом старца, на посохе которого шипела змея. Должно быть, все это были картины, нарисованные художниками под впечатлением от старых легенд, от подвигов в те времена, когда Боги были ближе к людям. Они казались ей странными, непонятными, но в то же время красивыми. Что-то в них завораживало и притягивало взгляд.
Дверь заскрипела. И Аида послушно побрела за служанкой куда-то вверх по узкой лестнице. Там они прошли огромный зал с поразительно хрупкой люстрой, что будто была сделана из хрусталя, а после вновь поднялись по ещё одной лестнице, выйдя в коридор со множеством дверей. В одну из них и постучала женщина. Дверь открылась, и Аида, набравшись решимости, вошла внутрь.
Первое, что она увидела, была кровать. Большая кровать с десятками подушек и тяжелым балдахином, расстилавшемся даже по полу. Из окна во всю стену лился золотистый свет, падающий на горделивую осанку юной виконтессы. Сидя за аккуратным туалетным столиком, она расчесывала свои рыжие волосы, не отрывая от зеркала своего взгляда. Лишь, когда Аида сделала несколько шагов вперед, она обернулась. И такой самодовольной была эта улыбка на алых устах, что через силу заставила девушка себя вежливо поклониться. С отвращением понимала она, как красиво смотрящее на неё лицо, как весело смотрят на неё зеленоватые глаза. Виконтесса Фисская всегда жила в достатке. Не поймет её сердце ни чужих бед, ни искренних просьб, и все же теплилась в душе Аиды наивная вера. Надеялась она, что как Биорн испытывает чувства к виконтессе, так и она теплится любовью к нему. Однако же не даром мужчина более не пьёт лекарств…
– Жена Биорна, вот так встреча, – певуче прозвучал её голос, в котором услышала Аида и презрение, и насмешку, – что же привело тебя сюда?
– Мой муж болен, – не тратя время на собственные эмоции, произнесла девушка, пряча сжатые кулаки в складках платья, – к сожалению, по вашей вине.
– Как грубо! – наигранно заявила виконтесса, поворачиваясь на пуфике. – Биорн полюбил меня, зная о болезни, это был его выбор. Ты будешь винить меня?
– Отнюдь. Я не могу вас винить. Но из-за болезни мой муж страдает, а лекарств у него нет, поэтому я бы…
– Ты бы хотела попросить лекарства у меня?
– Да, госпожа.
– Знаешь ли, – надула губки виконтесса, – лекарство очень дорогое, и даже мне его покупка приносит некое неудобство, поэтому я не могу отдать тебе его бесплатно, – улыбнулась она, смотря в сторону служанки. Та сохраняла абсолютное спокойствие.
– И сколько же стоит…
– Одна скляночка? Около пятидесяти золотых.
Сердце ухнуло в самый низ. Поплыли перед глазами черные пятна. И были ли это её собственные ресницы, или что-то ей мерещилось, Аида не знает. Цена била по вискам: пятьдесят золотых, пятьдесят золотых, пятьдесят золотых…Продав дом, землю и собственную душу, не получит она этих денег. Быть может, к старости, исхудав от голода, накопит она пятьдесят золотых, но Биорну нужна помощь сейчас.
– Могу ли я…выплатить потом…
– Потом, потом…Мне только это и говорят. Если не сейчас, значит, никогда!
Горечь скопилась у Аиды во рту, и так её затошнило, что не смогла они вымолвить ни слова. И, когда виконтесса, безразлично махнув рукой, повернулась к своему зеркалу, а служанка подошла к девушке, чтобы увести прочь, она вдруг закричала так внезапно, что внутри удивилась сама:
– Неужели вы совсем не любите его? Неужели вам все равно на его судьбу?
Виконтесса, глядя в зеркало, посмотрела на Аиду. Всем своим видом показывала она своё нетерпение и недовольство, а после медленно, выбрасывая ядовитые слова одно за другим, произнесла: