Биорна нашли лишь через три дня. Его сине-серое тело вытащили из реки. Селяне с ужасом решили, что сильного Биорна убили и сбросили в воду. И лишь Аида, вновь укрываясь черной косынкой и утирая бегущие слезы, помнила сон, в котором Биорн ушел сам. В котором он улыбкой попрощался с ней, исчезнув из её жизни навсегда.
Глава 5.
На въезде в город Аида соскользнула с повозки, отдавая медяк подвезшему её старику. Корзинка с несколькими платьями и взятыми в дорогу сухарями, не тяжелила тонкую руку, и, положив плетеную ручку себе на предплечье, девушка направилась к храму. Величественное белоснежное здание с золотыми вставками радушно открывало свои двери и простым людям, и знатным родам, так, как этого желали Всевышние, перед которыми все были равны. Боги тысячелетия назад явили себя, представ пред людьми в темные времена, и часто упоминались их деяния в легендах, оставшихся на старых рукописях. Однако же, как ни крепка была вера в них, все молчаливее становились Боги, все больше отдалялись они от людей, внимая лишь редким молитвам, и все тоньше становилась нить, связывавшая Йорнунг с землей. Храмы пустели. Величественные и потрясающие своей красотой, наполнялись они лишь тихими голосами монахов и монахинь, искренне несших свою службу. Жаждущие узреть Богов и не видящие их предавались аристократы праздностям, забывая о том, что свято. Забывали о Богах и простые селяне, ропщущие на судьбу и ищущие помощи лишь у тех, кто рядом. Но оставалась в сердце та легкость, то умиротворение после молитвы, и замолкал в храмах недовольный люд, ищущий спокойствия.
Крепка была вера Аиды в Богов. И вот, поднимаясь по ступеням к раскрытым настежь вратам, чувствовала она, как легче становится её шаг, как поднимаются тяжелые от горя плечи. Часто посещали они с матушкой этот храм, и с сожалением отмечала девушка, как пустеют белоснежные покои Всевышних. Войдя внутрь, Аида глубоко вдохнула в себя царствующий запах пряных трав, что с дымом окутывал огромное помещение, посреди которого стояла удивительная статуя. Две мраморные девы, удерживая руками большой кувшин, умиротворенно смотрели на вытекающую из него воду, что неспешной струей падала в расположенный у подножия статуи бассейн. Одна из них, высеченная из белоснежного мрамора, как и весь храм, благосклонно улыбалась. Украшал голову Богини жизни венок из женьшеня, что в народе чудодейственным считался. Другая же дева, высеченная из мрамора черного, была копией стоявшей рядом сестры. Но печально было её лицо, украшал красивую голову венок из черных роз, и символизировала она собою смерть. Так и шли две сестры по свету, рука об руку, и поила младенцев из кувшина Богиня жизни, и давала его же умирающим Богиня смерти.
Поставив рядом с собой корзинку, Аида встала перед статуей на колени, сложив перед грудью ладони. Молилась она за спокойную жизнь матушки в загробном мире, молилась за то, чтобы не посчитали Боги Биорна себя самого убийцей, тихо просила она защиту для себя. С трудом приняла она приглашение Гриана, но не могла более в доме оставаться, где каждая мелочь приносила воспоминания болезненные и отравляющие. Не могла более видеть она сочувствующих взглядов, больно ранили её опустевшие комнаты, и не снимала Аида с себя черного платья. Что даст ей жизнь в городе? К чему приведет её путь, на который встала она, чтобы смиренно идти позади человека знатного, но милосердного? Все лучше, чем оставаться в одиночестве с терзающими душу мыслями. Поспешно собрала она вещи и, сказав соседям о новой работе в городе, отправилась в путь.
И теперь, дыша полной грудью, Аида вышла из храма, смотря в сторону большого яркого города, в котором кипела совершенно иная жизнь. Со стыдом и благодарностью приняла она работу, понимая, что совершенно ничего о той не знает. Даже, будучи простым помощником, боялась она ошибиться и навлечь на себя злобу, но и со стороны Гриана был это поступок сколь благородный, столь и корыстный. Известные художники часто брали в помощники люд или талантливый, или красивый, чтобы выйти с ним в свет. И, не было бы у Аиды её красоты, не встретила бы тогда она художника, не получила бы она новый билет с неизвестным концом. Взяв удобнее корзинку, девушка отправилась в путь, смотря на маленькие белые ступени, по которым, кроме неё, никто более не поднимался…
– …и из чего же делают акварельные кисти? – не отрываясь от работы, спросил Гриан. Стоило увидеть ему натуру, как не отводил он от неё взгляд, пока рисунок не казался ему законченным. Ныне на постаменте перед его мольбертом красовалось то, что называли художники натюрмортом – лежащие в корзине яблоки да пустой флакон из-под использованного зелья.