– Что вы, что вы, я совсем не в обиде, – улыбнулся Олеар, сильнее сжимая часы в своей руке, – мой отец действительно остр на язык. Я совсем не виню вас, Аделаида.
– Кажется, вы хотели о чем-то поговорить со мной, граф?
– Верно, но стоит мне увидеть вас, как все слова покидают голову. Никогда не встречал я прекраснее дамы, – вновь коснулся юноша её руки, и Аида, вспомнив о том, с кем разговаривает, отступила на шаг назад.
– Вы не первый мужчина, кто говорит мне об этом, – улыбнулась она, пытаясь холодными словами оттолкнуть от тебя аристократа, не задев при этом его самолюбие. – Но мне лестно слышать это от вас.
– Какое же черствое у вас сердце, Аделаида. Неужели не верите вы в любовь с первого взгляда? – сделал он шаг к ней.
– Не верю, – отскочила в сторону девушка, не убирая с лица улыбки. Казалось ей, что, встретив напор, покинет её граф, и, затаив дыхание, ждала Аида, когда захлопнется дверь мастерской. Но не покидал студию наследник богатого рода, и поняла девушка, что стоит перед ней человек упертый. – Лишь время и поступки могут доказать любовь, но никак не слова.
– Весь вечер я думал о вас, и так сильно стучало моё сердце, что ваше пренебрежение кажется мне оскорбительным. Вы не верите мне…Что ж, тогда я докажу вам свои чувства, – вдруг твердо заявил граф, поворачиваясь к двери. – Вижу я, что находите вы мои слова несерьезными, но не стоит так ко мне относиться.
С улыбкой провожала Аида взглядом богатого господина, надеясь, что не свидится с ним более. Не знают аристократы о любви, и казались речи юноши ей глупыми и излишне громкими, какими бывают речи наследников, уверенных в своей правоте. Несмотря на внешнюю сдержанность, бушевала в графе череда чувств, и с неким удовольствием понимала Аида, что не похож Олеар на своего отца. Быть может, найдется в нем крупица сочувствия к простым людям, коей нет у графа Аксэля, однако же, глупо верить в то, что станет человек добрым в кругу злых друзей.
С той встречи не было ни дня, чтобы оставался порог мастерской пустым. Открывая каждое утро студию, находила Аида на крыльце большие коробки с пометкой «от покорного графа Олеара Аксэля», и забавило её легкомыслие юноши, посчитавшего, что можно купить её любовь подарками. Как глуп он, несмотря на свои года, как наивен, считая любовь словом простым и бросаемым на ветер. Но не могла Аида винить юношу, и терпеливо ожидала она пустого порога, раскладывая подарки в своей крохотной комнатке. С улыбкой находила она в подарках дорогие масляные краски, собольи кисти, перьевые ручки, что только входили в моду, и все больше нравилась ей роль художницы. Часто проводила она вечера за рисованием, и не талантом, а усердием добилась того, что даже Гриан похвалил её работу. Однако ж и сам художник был в последнее время улыбчив и доволен. Подарки наследника великого рода не остались незамеченными, и мастерская Гриана в одно мгновение привлекла к себе всеобщее внимание. Потоком хлынули на него заказы от горожан, желавших посмотреть на прекрасную художницу, очаровавшую графа Аксэля, и быстро потянулись будни, наполненные суетой.
Редко виделась Аида с юношей. Должно быть, простое везение не сводило их взглядами, и не было девушки в мастерской тогда, когда захаживал туда аристократ. Изредка сталкивались они на улице, но не смел Олеар показывать на людях своих чувств и лишь провожал удаляющуюся фигуру Аиды жадным взглядом, присылая на следующее утро подарки богаче и краше. Впервые надевала она на себя шелковые платья, красивые туфли, весело стучащие каблучком по мостовой, впервые ела она конфеты и шоколад, и так надоел он ей за это время, что отдавала все сладости девушка Вашли. Пышные букеты устилали под собой всю мастерскую, перебив, наконец, своим ароматом запах краски. Но радостные подарки ложились на её плечи, и, чем дольше продолжались эти ухаживания, тем тяжелее становился груз. Упертый наследник все не сдавался, и, обнаружив утром на пороге очередной подарок, Аида поняла, что прошло уж больше месяца. На дне коробки обнаружила она приглашение на бал, и со страхом упрятала девушка конверт на страницы старой книги, которую поставила на самую верхнюю полку.
Упрямство графа не давало ей покоя. То злилась Аида на него, решая рассказать всю правду, то вновь успокаивалась, понимая, как отразится на ней это решение. Тогда она написала Олеару письмо, в котором просила его оставить при себе подарки и объясняла, что не быть богатому графу рядом с бедной художницей из деревни. Ответ не заставил себя ждать. И на тонкой бумаге выражал юноша свои чувства, клялся в любви, пред которой он не властен, и уверял, что ничто не помешает ему взять её в жены. С отчаянием искала Аида выхода, и не нашла решения лучше, чем ждать. Когда пронеслась по городу молва о женитьбе наследника, спал с груди девушки тяжкий камень, и вновь украсила улыбка её лицо. И будто дышать воздухом легче стало, пока не озарил окрестности настоящий скандал: юный граф отверг свою невесту, коей оказалась виконтесса Фисская. Знатно поссорились два рода, и не было угла в городе, где бы не обсуждали эту новость. Вновь тогда тень покрыла лицо Аиды. Искренне надеялась она, что иные ссоры были тому причиной, пока однажды на пороге мастерской не появился сам Олеар. Волнистые волосы его были растрепаны, и с лихорадочным блеском в глазах принялся он целовать руки художницы, прося стать его женой. И улыбался рядом Гриан, не зная всей правды. Страх снова овладел сердцем девушки, и она поспешно увела юношу в свою комнату.