– Ничего ей эта красота хорошего не принесет, – продолжала бурчать старуха, пытаясь всунуть женщине приготовленный отвар, что наполнил бы её грудь молоком. – Нельзя против природы идти, нельзя…
– Как она похожа на него…Она будет такой же красивой, как он…– прошептала мать, неохотно отрываясь от лицезрения своей дочери. – Самое прекрасное дитя, – продолжала она повторять одно и то же, будто в бреду.
Сидевшая рядом повитуха внезапно замолкла, сочувственно посмотрев на женщину. В её узких глазах читалось неприкрытое волнение и грусть. Ученица удивленно оторвалась от платяных мешочков.
– Твоему мужу наследник нужен, Лира. Как бы ни была она похожа на отца своего, примет ли он дочь от той, что не сможет более подарить ему иного ребенка?
Сжимавшие простынь пальцы дрогнули, и лицо матери внезапно посерело настолько, что повитуха поспешно забрала дитя себе на руки. Укоризненный взгляд ученицы ныне был направлен на свою наставницу. Как можно говорить подобное той, чьи нервы после родов натянуты подобно струне, готовой вот-вот порваться под натиском грубых мозолистых пальцев?
– Господин Аксэль богат, быть может, от того и жесток. Что будет с вами, когда он узнает о дочери?
– Наставница, – умоляюще, но невероятно тихо проговорила ученица, вставая со своего места. Сложив перед собой руки в молитвенном жесте, она с ужасом посмотрела на улицу, будто там мог находиться хозяин дома.
– Лира, послушай меня, – произнесла повитуха своим скрипучим голосом, касаясь жилистой рукой оголенного плеча, – уж сорок лет я роды принимаю и всякого повидала. Возьми себе мальчишку новорожденного в тайне, назови его сыном и наследником да живи счастливо. А девчушку мне отдай, позабочусь я о…
– Нет! – взревела женщина, отбирая из рук повитухи дитя и с ненавистью взирая на морщинистое лицо. – Нет! – закричала она вновь, и её глаза преисполнились ужасом. Черные волосы, прилипшие к мокрым от слёз выступающим скулам, равно как и сине-серые круги под глазами придавали ей схожесть с теми ведьмами, коих изображали на гравюрах и фресках известные художники, преисполненные идеями победы света над тьмой.
– Вот увидите, – задрожала женщина всем телом, склоняясь над недовольно всхлипывающим младенцем, – все вы увидите, какой счастливой она будет! Моя дочь…Это моя дочь! – закричала она, как обезумевшая, и из её глаз потоком полились слёзы…
***
Едва утренний прохладный воздух коснулся голых ног, Аделаида открыла сонные глаза. Сквозь ряды темных ресниц видела она поле блестящей пшеницы, отливающей золотом в первых негреющих лучах восходящего солнца. Тонкие колоски переливались подобно морю и так слепили, что Аида недовольно зажмурилась. Уткнувшись лицом в помятые перины, девушка вдохнула запах своих собственных волос, что длинными волнами струились по кровати и старому пледу, едва прикрывающему щиколотки. В ещё серое, отливающее голубизной небо устремился громкий крик соседского петуха, что всегда громоздился на шатком заборе, привлекая к себе внимание пастушьих собак. Так начиналось утро все шестнадцать лет её жизни.
Приподнявшись на локтях, Аида с нежностью посмотрела на мирно вздымающуюся рядом грудь. Не удержавшись, она бережно убрала со лба растрепанные каштановые волосы, вновь и вновь любуясь гордым спокойным профилем. Её палец, дрожа от переполняющей любви, прошелся по ровному носу в поисках едва заметной горбинки, по волевому подбородку, по остро торчащему кадыку. С трепетом поцеловала она его в сильную руку с выступающими под кожей венами, с улыбкой проследила, как мужчина, нахмурившись, перевернулся на другой бок. Петух за окном выпустил ещё один истошный крик. Пора была вставать.
Сев в постели, девушка опустила ступни на холодный пол, ещё раз оглядываясь на широкую спину и прислушиваясь к мирному сопению. Как хотела бы она лежать в этих теплых объятиях весь день, позабыв обо всем на свете, и вспоминать лишь тот вечер, когда он попросил её руки. Год прошел, а, кажется, будто всего неделю назад вертелась она перед зеркалом в простом белом платье с красными лентами. Без тщеславия и гордыни приняла она славу, что окрестила её первой красавицей, а Биорна самым завидным женихом. Без корысти и сомнений отдала она ему своё сердце, ничего не требуя взамен, и любила так сильно, насколько могла полюбить женская душа.