– Моя бы воля, так не было бы торговли с этими эльфами. Все похожи они на женщин, и, как и с любой женщиной, не пойму я, что у них в головах. Их хитрые уловки выводят меня из себя!
– Эстеты, что с них взять.
– Поэтому-то эстеты эти войны и проигрывают. На одной торговле и держится их могущество. А что, если взять и, – граф провел ладонью у самой своей шеи, – лишить их этой торговли? Именно, не возьмутся они за оружие.
– Давайте же поговорим о делах насущных и куда более приятных, – расплылся в улыбке виконт, поворачиваясь к Аиде, – скажите, радость моя, какую бы свадьбу хотели вы сыграть?
– Не стоит устраивать пышных свадеб, – тут же нахмурилась графиня, – род Тэйрэс славился своей простотой, если не ошибаюсь, – обратилась она к девушке, – и я полагаю, что невеста не хочет изменять традициям своей семьи.
– Безусловно, – ответила Аида, склонив к плечу голову, – праздность и самоуверенность губят людей. И порой они сами не замечают, как медленно тонут в своих убеждениях, не видя больше ничего, кроме своих идеалов.
– Как вы умны, – восхитился виконт, – я безмерно счастлив стать вашим супругом.
Графиня поджала губы, скривив рот. Аида довольно улыбалась.
Ещё через неделю в небольшом храме, посвященном Богине Радости, состоялся второй брак Аиды. Получив титул виконтессы, приняла она и власть, что красовалась на её безымянном пальце в виде большого бриллиантового кольца. Не было в этом дне счастья для неё. С равнодушием взирала она на белоснежное платье, подол которого нес Вашли, на усыпанную цветами дорожку в храме, на довольные лица графа и графинь Аксэль, и не было среди приглашенных лишь Олеара. С усердием растягивала Аида уголки губ, чтобы казаться довольной и радостной, какими должны быть невесты, но внезапно для себя обнаружила она в душе глубокое отчаяние и невыносимое горе, которые пыталась забыть. Смиренно слушала она бормотание монаха, покорно целовала руку мраморной Богини и казались ей глаза весёлой девы недовольными, но не могла так быстро изменить Аида своих чувств. И только когда села она в карету, когда ступила она на порог своего замка, когда увидела Аида серое лицо виконтессы Фисской, лишь тогда озарила улыбка её лицо, и с превеликим удовольствием, смакуя каждую букву, она обманчиво ласковым и мягким голосом произнесла:
– Я дома.
Глава 9.
Это была не любовь. Не было во взгляде виконта ни мягкой доброты, ни шелковой нежности, и пылали его глаза лишь одержимостью и страстью пред новым украшением собственного замка. С необъяснимым трепетом проводил он время подле Аиды, не оставляя её ни на минуту, с восторгом наряжал её в лучшие платья и драгоценности, и с непритворной любезностью потакал он всем её желаниям. Вновь проводила девушка вечера с мудрыми учителями, и медленно привыкала она к новой жизни и к новой роли, за которой скрывала бурю чувств. Каждое утро начинала она с вкусного завтрака и с конной прогулки вместе с виконтом, к обеду возвращались они в замок, где проводили время за музицированием и светскими разговорами, а на ужин отправлялся мужчина в другие замки, чтобы представить знати красавицу-жену. Аида ощущала себя куклой, подаренной разбалованному ребенку. Её одевали, кормили, везде брали с собой, чтобы похвастать перед другими детьми, но знала девушка, что как и с любой другой куклой, вскоре игрушка надоест, и отбросит её ребенок в пыльный угол.
Она не пускала виконта в своё ложе, не позволяла ему целовать себя, и видела Аида с каждым днём всё больше недовольства в уставших мутных глазах. Со страхом смотрела она, как покрытые пятнами руки берут её ладони, и всё чудилось ей, что дышит ей в лицо страшная болезнь, готовая вот-вот пожрать красоту девушки. Но не могла Аделаида лишиться пока единственного своего оружия. Неспешно вбирала она в себя знания и навыки, превращая их в меч, что поможет ей, если лишится она прекрасного лица. Но оставалось на плечах ещё одно незаконченное дело, что изредка маячило перед ней во время завтраков и обедов. Необъятная ненависть вскипала в девушке, когда видела она юную виконтессу, ставшую особенно ласковой со своим отцом в последнее время, и с первого дня начала она делать то, что удавалось ей лучше всего – искать и узнавать. Несколько раз просила она Вашли ездить в город, чтобы найти нужные карты, дважды писала она Олеару, и тот мгновенно выполнял все её просьбы, а потому быстро был готов идеальный план, и оставалось Аиде лишь затаиться в углу, чтобы внезапно сразить наповал.
Дождавшись прекрасного настроения виконта, девушка, облачившись в самые красивые одеяния, вынула из погреба бутыль крепкого вина, с которым вошла в комнату мужчины. Безусловно, жаждущий своего виконт понял всё так, как Аида и планировала, и с благодарностью принял напиток, в которое Вашли подмешал занятное растение. Шагр Сонный – как внешне походил он на простой одуванчик. Медленно расслаблял он тело, медленно усыплял, но сильно на утро от него болела голова, оттого и не любили его лекари.