Множество коллекционеров приходит ко мне. Любят эльфы искусство и знают толк в нем, чего уж греха таить. Нравятся им работы мои, но одна из них повергла их в великое восхищение. Это Ваш портрет, Орхидея. Долго писал я его, но, наконец, закончил. И тут же купили его знатные особы, заплатив мне столько, на сколько могу жить я здесь припеваючи. Повесили они портрет Ваш в место, которое называют они картинной галереей, и много эльфов смотрит на Вас теперь каждый день. Посчитали они, что выдумал я Вас, что не существует лица такого в мире, и с гордостью заявил я им, что друг Вы мой давний. Потому-то не только я жду прибытия Вашего. Искренне хочу посмотреть я на лица эльфийские, когда увидят они Вас.
Напишите же мне, как поживаете Вы, прекрасная виконтесса? Надеюсь на Ваш скорейший ответ, и пусть Вашли напишет мне письмо отдельное, уж очень хочу послушать я его об успехах. С наилучшими пожеланиями, Ваш Гриан».
– Знаете, – со смешком сказал Вашли, закончив читать, – наверное, начинать всё с чистого листа не так уж и плохо.
– Будучи одному, это, возможно, даже легко.
– Думаете, нельзя начать всё с чистого листа, если рядом кто-то есть?
– Думаю, нет. Ты раз за разом будешь оборачиваться к дорогому человеку и возвращаться к тому, от чего ты, быть может, пытался уйти, – заключила Аида, доставая из небольшого шкафчика чернильницу и перо.
– Будете рассказывать ему о своем положении? – поинтересовался Вашли, также усаживаясь за стол и готовясь писать ответ.
– Не буду, – решила девушка, – я больше не хочу рисковать тем, что это письмо попадет не в те руки.
– Жаль, что магическая почта есть только в столице. В других странах, говорят, письмо всегда сразу к получателю попадает даже в самой заброшенной деревеньке.
– Ты хочешь уехать в другую страну? – спросила Аида, вспоминая, что мальчишка не хотел ехать с Грианом именно потому, что не желал бросать свою матушку.
– Я бы хотел посмотреть на неё, и, если бы мне там понравилось, я бы забрал туда свою семью.
– Ты очень хороший человек, Вашли. Когда я накоплю достаточно, ты сможешь осуществить свою мечту.
Мальчишка округлил свои глаза. От радости или иного чувства не смог он даже вымолвить ни слова, и лишь беспорядочные звуки срывались с его уст, когда пытался он подобрать слова.
– Да…Как же, да, как же могу я…Ну, что вы…
– Давай писать ответ. Гриан просил прислать его как можно раньше, – улыбнулась Аида, занося над бумагой черный кончик пера. Она уже знала, что будет писать.
Недавно пришел от Олеара ответ, что не сможет он приехать к ней, – его матушку сразила болезнь страшная и тяжелая. Что покрылась она язвами кровоточащими, что быстро вытягивает болезнь из женщины все силы, истощая её и без того хрупкое тело на глазах. Говорят лекари, что сильно повлияла на неё смерть дочери, что подорвала эта смерть её собственное здоровье и что напала на графиню болезнь в момент неподходящий. Не поднималась женщина больше с постели и просила детей с ней рядом оставаться, будто чувствовала она свой конец. Но лишь Олеар сидел подле кровати матушки, ведь пропала без вести другая его сестра, и не могли найти её стражи. В отчаяние погрузился род Аксэль, и поговаривали в городе, что проклял семью эту сильный некромант, что будто наняли его недоброжелатели графа. Но не нашли маги из столицы на роду метки черной, и оставалось мужчине и его наследнику неизбежно принять судьбу.
Со страхом читала Аида письма Олеара, с ужасом слушала она приносимые ей слухи, понимая, как быстро исполняется загаданное ею желание. Не просто несли эти люди наказания по заслугам, гибли они один за другим, и холодок проносился по коже, стоило подумать девушке о том, что не судьба расплачивается с родом Аксэль, а её собственное проклятье. Не этого ли желала она столько времени? Быстро отсеивала Аида жалость, вновь и вновь вспоминала она жестокость этой семьи, и казалось ей, что самому миру легче будет, если исчезнут с него люди злые и бессердечные. Но с грустью читала она письма Олеара, в которых писал он о том, как тяжело ему нести на себе весь этот груз, как чувствует он, будто сходит с ума, что мерещится ему убитая им сестра.