Великая жажда мести погасла в ней тот день, когда из-за своей злости лишилась она маленького комочка счастья. Часто болел её плоский живот, и каждую ночь видела Аида во сне маленькие ручки, тянущиеся к ней, но тут же исчезающие. Теперь, сидя в теплой комнате в полном одиночестве, думала виконтесса о своём будущем и не видела в нём совершенно ничего. Все мечты обрушились вдруг вниз, и не хотела она больше ни читать мудрых книг, ни играть на инструментах, ни рисовать, и так пусто было в душе, что эхом отзывались в ней редкие мысли. Уже лежали в земле графиня и её дочери, покинул страну граф Аксэль в попытках спастись от смерти, и заперся в замке красивый Олеар, обезумев от нахлынувшего горя.
Видела его Аида последний раз золотой осенью, когда просачивались из её души жалость и сочувствие к сводному брату. Мертвенно бледный стоял он в этой комнате, и безмолвно текли по его щекам слезы. Он лишился матери, сестер и даже своего будущего ребенка. Призрак юной виконтессы по-прежнему мерещился ему по ночам, и, окутанный ужасом, Олеар укрылся в своем замке, перестав отвечать на письма. Однажды Аида попыталась навестить его, но с горечью в глазах ответили дворецкие, что наследник рода сошел с ума. Она видела порванные картины, видела разбитые вазы и дырявые шторы, и она видела его: взвинченного, дрожащего и захлебывающегося в словах, значения которых Аида совсем не понимала. Виконтесса чувствовала на себе вину. Она не хотела причинять Олеару боль, и погибший ребенок отдал ей надежду, что сможет она жить с братом, как с мужем. Но теперь с болью приходилось сжигать в своём несчастье и эти мечты. И она ушла. С тех самых пор не писала она больше писем и не навещала замок, лишь изредка, чувствуя захлестывающую её вину, просила виконтесса Вашли, дабы узнал тот у дворецких о самочувствии наследника. И не было в их ответе ничего обнадеживающего. Сама того не ведая обрекла Аида Олеара на участь страшную, на долгую и мучительную смерть. Но такова была плата рода, что решил использовать порождение Смерти в своих корыстных целях.
Сейчас Аида не чувствовала ничего. Она не видела впереди целей, и казалось виконтессе, что приносит она окружающим людям лишь одни беды, даже, если не желает она им зла. И если ушла матушка потому, что не могла Богиня более оставаться на земле, то гибли рядом с ней в детстве все домашние животные, умер Биорн, что всегда был осторожен и разумен, даже та повитуха, что принимала роды матушки, вскоре после рождения Аиды умерла. Так и сидела виконтесса днями напролет перед камином, ожидая, пока не пройдут годы и не умрет она в этом же кресле, не причинив никому вреда, пока не поняла, что придется ждать ей очень долго. Течет в ней кровь божественная, и тысячи лет пройдут прежде, чем коснутся её лица морщины, и не умереть ей, даже если вонзит она себе в сердце нож. Ведь она и есть Смерть. «Найди в этом мире воплощение Жизни, лишь тогда облегчите вы страдания друг друга…». Быть может, от его руки сможет она обрести покой? Однако же, где искать прекрасного юношу, если мир так огромен и не откликается больше матушка ни на молитвы, ни на сны? Но не винила её Аида, ведь знала, что опустошила Богиня свои силы, странствуя по земле, и не может более ответить человеку, даже, если он её дитя.
Иногда ей приходили письма от Гриана, и с улыбкой виконтесса читала его удивительные рассказы, что грели душу. Её же собственный муж, уехавший к эльфам, не написал ни единой строчки, и, обещавшийся вернуться к празднику, он на него не приехал. Распустив весь свой двор, чтобы встретили слуги великий день в кругу своих родных, осталась Аида в замке с одним лишь старым конюхом, что так же, как и она, был в этой жизни одинок. Молча выпили они красного вина, молча поели вкусной еды, и, сидя в огромном пустом зале, молча встретили они холодный рассвет, с которым заснул конюх, сидя в кресле.
Утром вновь пошел снег. Выйдя на улицу, оглядела Аида белоснежные сады и деревья, рядом с которыми по-прежнему витали фонари. И не было во дворе ни людей, ни охотничьих собак, ни маленьких желтогрудых птиц, и одиноко стояла виконтесса, смотря на позабытый служанкой кувшин с уже замерзшей водой. Коснулась грустная улыбка её холодных потрескавшихся губ. Верно. Идет рядом со Смертью лишь её кувшин, но нет рядом с ней живых людей, которых любит Смерть не сильнее, чем сама Жизнь…