– Если я не буду выпускать магию, я умру? – Аида внезапно улыбнулась. – Что ж, тогда я спокойна, больше я никому не наврежу.
– Не может Смерть тебя убить, она лишь может навредить, и ты затем сойдешь с ума, и Смерть настигнет всех сама.
– Значит…Мне нужно изредка выпускать Смерть, чтобы я не сошла с ума и не убила ещё больше людей? – с тошнотой ответила виконтесса, чувствуя невыносимую боль в сердце. Медленно растекалась кровь по её платью, но не мерк ни её разум, ни её взор.
Сатир согласно кивнул, а после указал на пустошь.
– Когда завянут все цветы, с ума затем сойдешь и ты. И землю надо орошать, чтобы себя саму спасать.
Яркий свет ударил по глазам Аиды, и она крепко зажмурилась прежде, чем открыть веки. Теплый свет струился из открытого окна, которое тщательно закрывала виконтесса перед своим сном, и быстро проснулась она, видя, как колышется штора от сильного ветра. Но не смогла Аделаида сесть в постели, и с ужасом она смотрела на вонзенное ей в сердце орудие, на лезвии которого осталась запекшаяся кровь. С дрожащими руками коснулась виконтесса рукоятки кинжала, и быстрым рывком выдернула его из сердца, не чувствуя боли. Её пытались убить во сне…И таким точным был этот удар, что непременно не открыла бы она более глаз, если бы не была дочерью Богини. Но не чувствовала Аида ни страха, ни злости…лишь отчаяние, с которым желала бы она больше не просыпаться. Ведь уготована ей судьба куда ужаснее, чем смерть от наемного убийцы, сама должна стать она убийцей, чтобы не позволить бушующей внутри силе выйти в мир, в котором убьет она каждого на своем пути. Один человек в один год или сотни невинных жертв за день? Почему именно она должна становиться перед таким выбором…
Когда она вышла из своих покоев, Вашли рассказал ей о том, что этой ночью в замок, наконец, прибыл виконт Фисский после столь долгого отъезда. Тут же закрались в раненое сердце Аиды обвинения и подозрения, но не выказала она злобы и волнения, и лишь ласково улыбалась рыжему мальчишке, что повел её в столовую. Там увидела виконтесса своего крайне довольного мужа, что любезно ворковал с очаровательной незнакомкой, коей оказалась эльфийка. Не только заостренными кончиками ушей выделялась эта раса, но и светлыми волосами, тонкими чертами лица, а также удивительной притягивающей к себе аурой, что окружала каждого представителя соседней страны. Эльфы знатно прославились не только своей добротой, но и таящейся за ней хитростью, с которой стали они самыми успешными торговцами и правителями. Часто называли люди их пренебрежительно «ушастыми», но тут же замолкали даже самые злоязычные обыватели, стоило мягкому эльфийскому взгляду коснуться их лиц.
Тихо вошла Аида в столовую, но тут же повернула свою хорошенькую голову эльфийка, удивленно распахивая и без того большие глаза. Искренние восторг и удивление коснулись её бровей и рта, и тут же поднялась она со своего места, хлопая в ладоши. Виконтесса не смогла понять, сколько было ей лет, ведь по-разному измерялся возраст у рас, но выглядела эльфийка по человеческим меркам лет на шестнадцать.
– Я так рада видеть Вас в здравии, – тепло проговорила она, но Аида устремила свой взгляд на мужчину. Его лоб покрылся потом, и нервно виконт теребил в руках кружевную салфетку. – Я слышала, что Вы больны, но я так хотела увидеть Вас, ведь виконт столько рассказывал о красоте своей жены!
– Больна? – переспросила Аделаида, подходя к стулу и усаживаясь за стол. – Да, верно. Моё сердце последний год очень сильно болит.
– Вы так молоды, – продолжала эльфийка, и виконтесса не могла понять, говорит ли та искренне или же умело притворяется, – Вам следует показаться нашим лекарям, они непременно Вам помогут.
– Благодарю, но не стоит волноваться, – мягко ответила Аида, – в любом случае, я бы хотела узнать о том, как прошла Ваша поездка, дорогой супруг.
Челюсть виконта задрожала, он то нервно улыбался, то страх вновь касался его лица, и всё больше злость заполняла душу Аиды. Не было в неё сомнений: виконт желал её убить. Действительно, она не приносит никакой пользы. Тратит деньги на народ, не дает нужной ласки и днями напролет сидит в замке. Быть может, эльфийка восседает здесь, как будущая новая хозяйка?
– Т-так…Хорошо и…Д-да, – невнятно начал бормотать виконт, и даже эльфийка удивленно посмотрела на мужчину.
– Вам нехорошо? – спросила она, привставая с места и подходя к виконту. – Что-то болит?
– Д-дорогая, а В-вы пили т-то вино, что…