Добравшись до тени, виконтесса прошла в приемную, где слуга, отметив её имя в своём списке, проводил вдову до самого бального зала. Аделаида, бывавшая здесь прежде, с интересом смотрела на реакцию Вашли, что с открытым ртом оглядывал каждую мелочь. Действительно, здесь было на что посмотреть. Под стеклянным куполом, от которого к центру стремилась хрустальная люстра, не уступающая по размерам самому залу, уже собирались богатые гости. Некоторые из них расположились на балконах, рассматривая танцующих и большие столы, на которые выставляли дорогие яства. Большие арки уводили из зала в прекрасные, ещё зеленые сады, в которых поставили множество лавок для тех, кто быстро устанет от светской суеты. Одетые в черное слуги вежливо сновали между гостями, держа в руках подносы с бокалами, и искренне сочувствовала им Аида, понимая, какого это работать в невыносимую жару.
Едва спустилась она в зал, как тут же окликнул её женский голос, и, не поднимая взгляда от своего подола, направилась Аида в ту сторону. Там, обмахивая веером мраморную кожу, стояла женщина лет сорока в бордовом платье. Рядом с ней, не решаясь нарушить личного пространства, толпились другие не менее знатные дамы, которых виконтесса уже видела ранее. Окликнувшей её женщиной была графиня Родрская, в чопорном взгляде которой видела всегда Аида ласку к себе, ведь была графиня также вдовой.
– Здесь невыносимо жарко, – произнесла она, и дамы вокруг неё согласно закивали головами. – Дорогая моя, эта духота очевидным образом сказывается на вашем здоровье. Я вижу это по красноте вашего лица.
– Я совсем не выношу жары, по мне, так уж лучше холод, – улыбнулась Аида, всматриваясь на небольшое возвышение впереди, где явно что-то происходило.
– Полностью согласна с вами. Однако же в других странах используют магию, чтобы избежать последствий жары. А у нас только веера и не более, – графиня посмотрела в ту же сторону, куда смотрела и сама виконтесса, – каждый год одно и то же. Как эльфам это не надоело?
Аида вытянула голову, но не увидела из-за толпы ни одного представителя утонченной расы. А ведь ей следует найти одного конкретного посла, о котором ей говорил Ярмер.
– Каждый раз проникновенная речь о нашем сотрудничестве, затем посадка одного саженца в саду, после открытие новой статуи…Моя бы воля, я бы сегодня осталась дома.
Виконтесса согласно кивнула в ответ. Впереди послышались аплодисменты, и все направились в сад. Для тех, кто остался в зале, заиграла музыка, и Аида приняла руку некоторого графа, которого видела на похоронах своего мужа. Танцевать в платье с длинным подолом было крайне неудобно, и, едва люди начали возвращаться из сада, она вежливо откланялась, быстро устремляясь в угол зала, где стояли мягкие диваны и пуфы. Опустившись на один из них, Аида тщетно поправила на себе стягивающий корсет, чувствуя, как стучат её виски. Темные круги плыли перед её глазами, и с ненавистью решала виконтесса, что какой бы ни была мода, никогда не наденет она более корсетов и не придет на бал в ужасающую жару. Позабыв обо всех манерах, широким жестом обмахивалась Аида веером, тяжело дыша, и думалось ей, что вернется она домой без нужных Ярмеру сведений. В надежде высматривала вдова в толпе Вашли, но не видела нигде рыжего мальчика, с которым хотела она отправиться домой. Гул окружающих её голосов, чужой смех, звон бокалов – всё это невероятно угнетающе давило на неё подобно самой настоящей пытке, и столь большая толпа показалась ей вдруг чем-то страшным и отвратительным. Аида попыталась встать, но обессилено упала на своё место, сжав руками уши. Её сад пустел. И сильно нагрелся Изумруд в аккуратном кольце…
Кто-то ласково коснулся её руки, и Аида вздрогнула, открывая глаза и тут же выпрямляя свою осанку. Перед ней на одном колене сидел эльф. Да, это определенно был эльф удивительной красоты, что показался ей созданием, спустившимся с самого острова Богов. Из-за его ярких белоснежных одеяний, расшитых золотом, виконтесса даже несколько сузила глаза, пытаясь вернуть себе самообладание и способность рационально мыслить. Но плотный туман окружал её разум, и слышала она громкие голоса, просящие о помощи. Значит, так приходит безумие?