– Думаю, что вы не сможете принести своей любимой боли. Мне кажется, что вы очень трепетны к своей семье.
– Верно. Как вы это поняли?
– Это видно по человеку. По его глазам…Знаете, у вас они очень теплые.
***
За день до подписания договора эльфийскому послу Амаримону было отправлено письмо. На грязной бумаге были небрежно начертаны слова, заставившие эльфа позабыть о всех своих делах и отправиться в место, которое было указано в низу страницы.
– Попался, – довольно натянул на себя удочку Ярмер, вытаскивая из воды красноватую рыбку размером с мужскую ладонь, – редкий вид. А стоит всего лишь подобрать правильную наживу.
Сняв рыбу с крючка, барон небрежно выкинул улов обратно в реку, на берегу которой толпились люди, одетые в черное.
– Почему вы так уверены в том, что он не приведет с собой помощь? – спросила Аида, кутаясь в теплую шаль от холодного ветра.
– Потому что «на кану» ваши жизнь и честь.
– Быть приманкой – дело крайне бесчестное. Мне не по душе обманывать этого эльфа…
– Значит, был бы на его месте кто-то другой, вы бы чувствовали себя увереннее? – тихо рассмеялся Ярмер, поднимаясь с бревна и отряхивая черные брюки.
– Полагаю, что да, – честно ответила Аида.
– Он вам приятен?
– Да. У него благие намерения, и жаль, что все подобные идеи находят камень преткновения в жадной власти. Но так как в данной ситуации я на стороне рынка, то совесть гложет меня несильно.
Барон рассмеялся громче, подходя к Аиде и плавно усаживая её на то место, где прежде сидел он сам. Заботливо поправив на виконтессе шаль, Ярмер посмотрел в сторону леса и одним щелчком приказал подчиненным сдвинуться в плотные ряды.
– Что ж, моя дорогая, полагаю, вы отлично сыграете роль заложницы.
– Конечно, я сыграю её хорошо. Ведь вы как никто другой подходите на роль злобной организации черного рынка, что решила похитить невинную даму, дабы за ней примчался прекрасный принц.
– Этому принцу в обмен на ваше возвращение придется отменить свои планы.
– А вы настоящий злодей.
– Таким должен быть барон. Иначе мне не спасти свою организацию.
Надев маску, Ярмер исчез за толпой. Аида не видела посла, не слышала переговоры, но уже знала, что они пройдут успешно. Она поступала неправильно. Но делала это ради своего блага. Так, можно ли это назвать поведением неправильным? Виконтесса посмотрела на испачканные в песке сапоги. Внезапно она поймала себя на мысли, что ей очень льстит благородство Амаримона, что жертвует своими идеями ради её «спасения». Она не может назвать его жестоким и двуличным, и слишком ей импонирует его характер, но не достойна вдова благосклонности столь доброго эльфа.
Толпа начала медленно расступаться, и кто-то рядом с ней громко и грубо рявкнул «Вставай». Следуя сценарию, написанному автором беспринципным и жестоким, Аида послушно поднялась на ноги и быстрым шагом направилась вперед. Без труда надела она на себя испуганный взгляд, без наигранности заполонили слезы её глаза, и само вдруг часто забилось сердце. Взволнованно выскользнула она из толпы и тут же бросилась в объятия к белоснежному эльфу, что ласково обвил её своими теплыми руками. На удивление он выглядел совершенно спокойным, и все также читалась в его взгляде непритворная доброта. И так сильно поразило это Аиду, что не в силах была она разорвать эти объятия.
– Что ж, полагаю, мы договорились, – завершил грубый голос из-за маски.
Тут свел эльф вместе брови, и гневом исказилось его лицо. С ненавистью взглянул он на толпу, и, не сказав ни слова, пошел прочь, уводя с собой Аиду. И, несмотря на эльфийские худобу и грациозность, чувствовала себя виконтесса рядом с послом, как за каменной стеной. Но не позволяла она светлым мыслям касаться своей головы. Ведь такова её судьба: рядом с ней любимые люди обречены на погибель…
Глава 16.
– Так я и познакомилась со своим третьим мужем, – внезапно произнесла дева, резко вдруг замолкая и устремляя мутный взгляд в землю.
Жаждущий рассказа путник терпеливо ожидал продолжения, но в ответ ему звучала лишь тишина. Всё, что оставалось ему, – это рассматривать призрачный силуэт, походящий изгибами и недвижностью на возвышающуюся рядом статую, но так печально было красивое лицо, что не решался путник попросить Аделаиду рассказывать далее. Покорно молчал он на лавке, теребя подолы плаща, и медленно перевел он взгляд на ночное небо, чернота в котором начала медленно меняться серостью. Через несколько часов наступит рассвет…