– …мы поженились не сразу, – продолжила дева, речам которой предшествовал тяжелый и грустный выдох, – после того случая упорно настаивал он на ухаживаниях, медленно подбирался он к моему сердцу, даже не подозревая, что он уже давно в нем…Но, могла ли я совершить очередную очевидную ошибку? Людей рядом со мной ждало несчастье. И я не позволяла себе верить в то, что в этот раз всё обойдется, – Аделаида сорвала с куста длинный и широкий лист, что тут же превратился в прах в её руках. – Прежде, чем сдаться, я стояла на своём пять лет. Пять лет...
– Этот эльф был действительно влюблен в вас, – по-доброму усмехнулся путник, пытаясь представить, способны ли ныне мужчины столько ждать и не сдаваться.
– Раз в неделю на протяжении пяти лет маленький мальчик стучался ко мне в дверь, держа в руках огромную охапку цветов. Поразительно красивых цветов…И, знаешь, даже после нашего брака ничего не изменилось…Когда я просыпалась, на столике рядом всегда приятно пах новый букет, – Аделаида вновь шумно выдохнула и поднялась с земли. Когда она села на лавку рядом с путником, тот ощутил на своей коже холод. – Пять лет…Каждый сезон Амаримон был гостем в моём доме, каждый месяц присылал он мне письма, пытаясь доказать свою любовь. И таким теплым был его взгляд, когда он смотрел на меня…Да, за пять лет я поняла, что и сама более не смогу прожить без него ни дня.
– И вы решили нарушить данное себе слово?
– Да, я эгоистично захотела быть счастливой. Осуждаешь меня? – грустно улыбнулась дева, опуская взгляд.
– Я не могу вас осуждать…Каждый в этом мире заслуживает счастья.
– Хорошие слова…Вот только счастье для каждого – это что-то своё. А ведь тогда, перед отъездом, я даже вернулась в храм Жизни и Смерти…Стояла на коленях перед собственной матушкой, перед своей тётей и просила их не забирать у меня Амаримона. Я наивно полагала, что никогда не смогу причинить ему вред…
– Значит, в свои двадцать три года вы стали женой эльфийского посла?
– Да. И последующие за этим две сотни лет были тем счастьем, которого желала я, которого желала мне матушка.
– Две…сотни? Простите за столь грубый вопрос, но…сколько вам было лет, когда вы…погибли?
– Шестьсот шестьдесят шесть, – вновь улыбнулась дева. – Страшное число, верно?
– Да, – опешил путник, открывая рот от удивления, – но вы же были простым человеком для других! Как вы объяснили им своё долголетие?
– Соврала. Как видишь, я часто врала в своей жизни. Но врала, чтобы спасти себя. Врала себе на благо…Я сказала, что в моём роду были эльфы. Это лишило меня ненужных объяснений, да и Амаримон не потерял своего влияния. Всё же, эльфы не женятся на людях…Но он полюбил меня, думая, что я «человек», и тогда это особенно грело мне сердце…
***
После долгих лет одиночества, наполненных страхом перед самой собой, горечью и хладным дыханием костлявой смерти, жизнь, в которой оказалась Аида, показалась ей небесным островом, на котором живут Боги. Она жила в прекрасном доме, рядом с ней был горячо любимый муж, и даже дни были наполнены солнечным светом и красивыми бликами на окнах. Жизнь изменилась. Она стала прекрасной.
Об Аделаиде Ли Дриарон отныне знали все в столице. Дева, сошедшая с портрета к алтарю, безусловно, была у всех на слуху, и, когда настал день бракосочетания, бывшая виконтесса с неким ужасом смотрела на огромную толпу вокруг миниатюрной красивой церкви. Амаримон крепко сжимал её руку, с трепетом целовал после клятвы и ревностно не отпускал от себя ни на минуту, он до дрожи любил её, и Аида до дрожи любила его. Гриан уже намеревался написать её новый портрет, а Вашли вновь стал его учеником. Заметно подросший мальчик стал миловидным юношей, на которого заглядывались даже эльфийские красавицы, но, серьезный не по годам, упорно работал он в мастерской, чтобы вечером вернуться к своей семье, которую Вашли забрал с собой.
Столица эльфов казалась Аиде сказкой. Здесь кругом были прекрасные сады, небольшие и удивительно чистые озера, в которых плавали редкие птицы, а здания были словно сотканы из ажурных тканей, но такими они были прочными, что не сломили бы их ни огонь, ни вода. Все дороги и даже маленькие тропинки были выложены камнями, и повсюду – на домах, небольших мостиках, перекинутых через реки, на некоторых деревьях – везде висели красивые аккуратные фонарики, зажигающиеся, едва только начнет смеркаться.
Это был город магии. С восторгом смотрела Аида на магазины одежды, где платья сами подлетали к покупательницам, с удивлением следила она за летающими по столице письмами, что внезапно исчезали, а затем вдруг появлялись вновь. По благоухающим улочкам медленно прогуливались улыбающиеся эльфы в прекрасных нарядах, и рядом с ними непременно летало несколько маленьких красивых птичек – необычные и певчие питомцы. Кареты здесь были открытыми, и нередко в упряжи можно было увидеть оленей, что казалось Аиде странным и необычным. В этом городе, что в месяце езды от её родной земли, царили гармония и процветание, и столько нового было открыто молодой жене посла, что не уставала она гулять по столице, заглядывая в магазины, галереи и студии.