Но жизнь медленно текла своим чередом, и омрачалась она лишь единожды в два месяца, когда привозил ей Ярмер в тайное место злостного преступника. И, просыпаясь на следующее утро, с некой грустью смотрела Аида на цветы перед домом и на цветущие розы в своём собственном саду…
– А ведь преступность значительно снизилась в последнее время, – заметил как-то Амаримон, составив своей жене компанию в закрытых горячих источниках, – теперь купцы, отправляющиеся в твою страну, даже не требуют охраны, – с явным удовольствием продолжал эльф, повернувшись к Аиде, что сидела на бортике, свесив в воду ноги. Девушка плавно провела пальцами по длинным волосам мужа, что убрал их в высокий хвост на голове.
– Это же замечательно, – улыбнулась она, накручивая на палец свою и без того волнистую прядь.
– Кстати, почему ты никогда не снимаешь это кольцо? – Амаримон плавно взял левую руку Аиды, рассматривая на её пальце Святой Изумруд. Девушку тут же аккуратно забрала кисть обратно.
– Он мне очень дорог, – ответила она на удивленный взгляд, – от матушки…
– Всё в порядке?
– Да…Почему ты спрашиваешь?
– Ты улыбаешься и радуешься, и я всегда хочу видеть тебя такой, но иногда…Ты словно замираешь во времени. Твой взгляд затухает, и ты будто не видишь ничего перед собой, – взволнованно произнес Амаримон, вставая из воды и подходя ближе к бортику. – Если тебя что-то волнует, скажи мне, я сделаю все, что угодно…
– Я знаю, – ласково ответила Аида, касаясь пальцами лица эльфа, – но всё действительно в порядке…
– Не нужно обманывать меня.
– Но я ведь…
– Аида, – внезапно строго произнес эльф, и девушка обреченно выдохнула, прикладывая руку к своему животу.
– Я не хочу, чтобы семья была лишь из двух. Но…Я слаба здоровьем, и…И не хочу давать себе лишних надежд…
Нагнувшись несколько вперед, Амаримон нежно притянул к себе жену, опуская руки на её круглые ягодицы и крепко целуя в губы. Аида осторожно отстранилась, внимательно вглядываясь в добрые и любимые глаза.
– Если дитя будет порождением крепкой любви, оно непременно явится на свет…
Улыбка вновь коснулась лица Аиды. Послушно обвила она руками шею возлюбленного, накрывая его губы своими. Страстно и благодарно целовала она его, чувствуя на своем теле мужские блуждающие руки. Поддаваясь возбуждению, несколько грубо навис эльф над ней, прижимаясь своим телом к её, и с трепетом слушала Аида, как быстро бьется его сердце о грудь. Крепко сплетались их пальцы, скользящие по мокрому полу, и тихий вскрик вырвался из Аделаиды, когда медленно вошла в неё твердая плоть.
Оплетенная безудержной любовью, не сдерживала она стонов, выходящие из неё с каждым новым толчком, с каждым новым поцелуем, оставшимся на коже красным пятном. Чувственно дышали они друг другу в губы, возбужденно смотрели друг другу в глаза, и искренне просила Аида Богов об ещё одном маленьком счастье. О маленьких ножках в её доме, о детском крике, о детском смехе…
Руки эльфа задрожали, и он приглушенно выдохнул. Горячее семя потоком излилось в неё, вызывая невероятный жар. Несколько отстранившись, Амаримон наклонился и нежно поцеловал Аиду в живот.
– Давай попробуем ещё раз.
Глава 17.
Когда-то я желала бессмертия. Но, узнав о том, что
мне подарена вечная жизнь, я захотела смерти.
Человек – очень противоречивое создание, не так ли?
– Я так рада, что вы смогли посетить наше чаепитие! Насколько я осведомлена от моего знакомого, ваше самочувствие в последнее время оставляет желать лучшего, – заботливо произнесла златокудрая жена известного в стране лекаря, в доме которого к вечеру часто собирались молодые эльфы для обсуждения последних новостей за чашками чая. Мелисса любила собирать вокруг себя видных деятелей и их супруг, в отличие от своего мужа, что был поклонником тишины и одиночества. С благосклонностью и внутренним напряжением смотрела Аида на розоватую струю, выливающуюся из тонкого носика чайника в фарфоровую кружку. Несмотря на свою искреннюю отзывчивость и милосердие, Мелисса вызывала в виконтессе неприятное жгучее чувство, которое Аделаида старалась списать на надоедливую болтливость эльфийки. Принять для себя правду было тяжело и даже отвратительно, ведь дело было в чужой красоте. Мелисса была очаровательна: хрупкая и миниатюрная, златокудрая, тонкоголосая, – в сочетании с большими голубыми глазами она моментально вызывала умиление и доверие, заставляя даже незнакомых эльфов кружить вокруг себя. До Аиды дошли слухи, что десять лет назад эльфийка была в отношениях с Амаримоном, что после отверг её, но раз за разом вспыхивала в виконтессе непомерная ревность, будто могло это невинное создание лишить её всего счастья.