Остановившись у таверны, Аида удивилась целому столпотворению. Даже снаружи толпились люди, всовывая в окна свои головы, а уж внутри так и вовсе было не протиснуться. Так и осталась девушка стоять во дворе, да перебирать пальцами тонкие ручки корзинки. Видимо, не послушать ей сегодня струн лютни. Как всегда говорила матушка, судьба уводит тебя от места, и что ни делается, то к лучшему. Придется повременить с платьем и занести его завтра, заодно и расскажет хозяйка о барде. Как только Аида повернулась спиной к таверне и направилась в сторону кузницы, её окликнул женский голос, и девушка обернулась. Там, высовываясь из набитых селянами дверей, махала рукой Урия, подзывая к себе.
Аида и сама не ожидала, что так обрадуется. Бойко протиснувшись внутрь благодаря хозяйке, она с удивлением взирала на затаивших дыхание селян, что неотрывно смотрели в одну точку. Девушка не видела барда, но слышала ласкающую слух мелодию, что разливалась по телу, подобно пьянящему хмелю. В струнах лютни услышала она приятный поющий голос, и как он был красив! На чуждом ей языке пел бард негромко, но так вдохновенно, что она, поддавшись очарованию, остановилась посреди толпы, пока Урия не увлекла её за рукав дальше. Там, в каморке, где покоились швабры и ведра, Аделаида отдала женщине платье, которое та с восхищением приняла.
– Золотые у тебя руки, – довольно заявила Урия, вертя платье в очередной раз, – дочка довольна будет.
Аида напоследок коснулась красивой голубой ткани, которую хозяйка специально привезла из города. Такого платья девушка и сама хотела, но прятала это завистливое желание где-то внутри, лишь улыбаясь довольной женщине.
– Кто этот бард? – спросила Аида, оборачиваясь на взорвавшиеся позади неё аплодисменты и одобрительные крики.
– Ох, – схватилась Урия за сердце, – это ученик самого Мэллота!
Девушка нахмурилась. Знаменитые имена были ей малознакомы, и о таком человеке она и не слышала никогда, поэтому хозяйка, цокнув языком, поспешила объяснить:
– Мэллот – известный художник. Он писал портрет для самого короля! – эта фраза произвела должное впечатление, и Аида с некоторым волнением посмотрела в сторону, где начала играть новая песня. – А это его ученик Гриан, тоже художник, но ты погляди, как замечательно он играет!
– Действительно чудесно, – восхищенно сказала Аделаида, прикладывая к груди руки.
– Ты хоть протиснись к нему, – вдруг подтолкнула Урия девушку в спину, – да посмотри, как известные особы выглядят! А то уедет утром, а ты и похвастаться не сможешь, что видала его! Ну, давай, – она подтолкнула её ещё раз, и девушка послушно начала пробираться через толпу. Однако много кто желал подойти к известному ученику, и её постоянно отпихивали в сторону, отчего в какой-то момент Аида и вовсе подумывала бросить эту затею. Но слова Урии о том, что нужно взглянуть хоть одним глазком, буквально прожигали её любопытство и заставляли двигаться вперед, протискиваясь между рядами плотно стоящих селян. Звуки лютни становились всё громче, всё красивее, всё чудеснее казался ей молодой голос. Должно быть, это поистине талантливый человек!
Какая-то женщина недовольно пихнула Аиду в бок, и девушка, схватившись за ноющее место, остановилась у стены. Перед ней еще стояло два ряда. Но за головами и плечами видела она светлые курчавые волосы хрупкого юноши с узкой спиной. Неужели он её ровесник? И уже столько добился в жизни! Аида на мгновение представила себя на его месте. Вот она – талантливая певица и художница, что приехала в деревеньку за вдохновением, и все восхищаются ею, её голосом и статью. Быть может, и насыщенная событиями жизнь привносит свои краски в мир? Да только она лишь машет издали, зовет прекрасным голосом, а после бросает на волю удачи. Лучше уж спокойствие, чем каждодневное ожидание чего-то, чем погоня за славой, за вдохновением. Встав на носочки, Аида вытянула голову, но, так ничего и не увидев, медленно поползла по стенке, пробиваясь в первые ряды. И, пускай стояла она позади барда, смотря ему в спину, однако же, теперь музыка окутывала её полностью, уносила в те луга, из которых она пришла. Девушке казалось, будто эту мелодию писал пастушок, сидящий в горах и срывающий яркие цветы. Будто небо в тот день было удивительно чистым, а горный ручеек таким громким, словно стремился стать великим водопадом. Она слушала с замиранием сердца, представляя, как расскажет об этом Биорну. Улыбнется ли он?