– Если бы он был жив…Он бы непременно сделал мне кучу замечаний, и был бы абсолютно прав…
– У его могилы начали расти астры, я навещала его недавно.
– Он никогда не любил астры, – с усмешкой ответил старик, вытирая платком со лба выступивший пот. Сгорбившись от старости, постоянно касался он своей трости, будто боясь, что та может куда-то деться. – Я их тоже не люблю…Уж восьмой десяток мне пошел, скоро девятый будет, а как ни рисовал я их, так и не буду. А вы очень хорошо выглядите в свою сотню лет, госпожа Аделаида. Все также прекрасны и свежи.
Виконтесса грустно улыбнулась.
– Спасибо, Вашли…
Он кивнул своим мыслям, и на мгновение замолчал, что-то жуя своими сухими губами. На его морщинистом лице царствовали спокойствие и задумчивость, с которыми он смотрел куда-то в небо.
– Я ведь, если подумать, счастлив именно благодаря вам, Аида…Вы позволили мне остаться с вами в замке, спасли мою семью от голода и забрали сюда, где я начал новую и лучшую жизнь. Моим детям, выросшим в достатке, никогда не понять того, что пережил я когда-то…
– Своим присутствием именно ты меня и спас. Вечное одиночество – это ужасная вещь…
– Ужасная, – согласно кивнул Вашли, негромко прокашлявшись. – Ох, уж эта старость…Мои руки не дрожат только тогда, когда я держу ими кисть.
– Помнишь тот блокнот? Когда я жила в каморке в мастерской, ты показал мне его, а после и вовсе отдал.
– Не помню, Аида, – грустно ответил старик, прикрывая глаза.
– А я до сих пор храню его и иногда перелистываю твои первые рисунки, – улыбнулась она, замечая краем глаза на лестнице своего сына.
– Хорошо…Это хорошо…Хоть вы будете знать, с чего я начинал…
Деревянный пол еле слышно заскрипел, и Амон, встав перед матерью, счастливо улыбнулся. Вашли рядом вновь сильно закашлялся, и с трудом поднял голову, чтобы увидеть лицо юноши.
– Как ты возмужал, – гордо ответил старик, сцепляя руки на трости. – А был вот таким, – Вашли поднял над полом руку, что была на уровне стоящей рядом большой вазы.
– Спасибо, мастер Вашли, – с благодарностью ответил Амон и вновь перевел на Аиду взгляд. На его щеках был яркий румянец. Только сейчас заметила виконтесса миниатюрную эльфийку, что пряталась за его спиной. Дрожа от волнения, неуверенно сделала девушка шаг вперед, и с удивлением смотрела Аида на хрупкий осиновый лист, что старательно выдавливал из себя слова. Ожидая увидеть уверенную в себе и гордую эльфийку, не находила виконтесса слов, осматривая возлюбленную своего сына.
Она едва доставала до его груди. Её платиновые локоны струились до пояса, и большие голубые глаза, обрамленные пушистыми темными ресницами, указывали на то, что это особа чистокровная и от того знатная. Девушка была больше похожа на ребенка, но, по словам Амона, та была не намного его младше.
– Я-я…д-для меня честь р-разгвр…разговарить с вами! – выдавила она, тут же совершая поклон. Неужели Аида выглядит так строго и холодно? Однако не раз её муж и её сын говорили о том, что виконтесса известна на всю страну и эльфы уважают её саму и её мнение. Видимо, ей придется все же смягчить своё лицо, ведь девушка готова упасть в обморок, а Амон покраснел до самых кончиков ушей.
– Рада познакомиться с вами, – улыбнулась Аида, смотря на Вашли. Тот отчего-то тихо хихикал в свой платок. – Мой сын многое рассказывал о вас, и, поверьте, рассказывал он только хорошее. Однако я совсем не знаю вашего имени.
– Неока алия Саламелли, – без заикания вымолвила эльфийка, оборачиваясь к юноше, словно в подтверждение своим словам.
– Надо же, я знакома с вашей матушкой. Она владеет магазинами с одеждой, мы нередко с ней видимся.
– Да! – радостно воскликнула Неока. – М-моя матушка восхищается вами!
– Приятно слышать. Вы решили, где будете сидеть? – обратилась Аида уже к сыну. Тот заметно облегченно выдохнул.
– Да, мы будем сидеть на обычных скамьях.
– Хорошо, будьте аккуратны, – завершила виконтесса, выдавливая из себя улыбку и провожая сына теплым взглядом. Как бы ни убеждала она себе, все же ей действительно тяжело принять быстротечность времени.
На арене громко протрубили в горн. Окружающие арену лавки начали спешно заполняться зрителями.
– Когда мне говорят, сколько мне лет, я не верю, – осипло засмеялся Вашли, словно прочитав мысли Аиды. – Оно ведь получается, что мне недолго осталось.
– Не нужно так говорить…
– Не нужно убегать от этого. Каждый когда-нибудь оставит эту жизнь. Кто-то раньше…Кто-то позже…Тут уж, как Смерть решит. Видимо, ко мне она благосклонна, раз я в своем уме дожил до таких лет.