Собираясь что-то ответить, Аделаида быстро сомкнула губы. Нет, не будет она жить вечно. Не желает она себе судьбы взирать на стареющих любимых людей. С ужасом смотрела она на старика Вашли, вспоминая серьёзного рыжего мальчишку, что так заботился о своей семье. И теперь понимает она, что прошла рядом с ней вся его жизнь, а она…и не заметила. Когда-нибудь коснется старость Амаримона, и вновь будет Аида рядом. Молода, свежа и красива…И вскоре она опять останется одна…Ужасная правда вдруг открылась перед ней: всё то счастье, за которым бежит она по могилам и костям, подобно яркой свече, что греет своим теплым пламенем. Стоит закончиться воску, и огонь исчезнет. Тогда снова будет холодно. Намного холоднее, чем было до этого…Это кара за полученное бессмертие, которого Аида не просила. Значит…Что бы она не делала, неумолимым временем она будет обречена на одиночество?
– О, а вот и Его Высочество, – перебил мысли виконтессы Вашли, и девушка тут же поднялась с места, надевая на себя маску. Теперь она улыбалась.
К ложам неспешно вышел король, окруженный своей свитой. Поцеловав Аиде руку, он сел на свой трон, отвечая советнику на очередной вопрос. Виконтесса перевела взгляд на мужа. Даже он за это время изменился. Коротко остриг волосы, черты его некогда женственного лица погрубели, всё меньше стало на нём украшений, и часто забывал он про щетину. Неизменной осталась лишь его сильная любовь к ней, и ласково прильнула Аделаида к послу, чувствуя его теплую руку на своей талии.
Но не спадала сейчас хмурость с его бровей, и задумчивым выглядел эльф, смотря немигающим взором куда-то в пол. Виконтесса осторожно коснулась его пальцев, и Амаримон, вздрогнув, перевел взгляд на арену. Она не стала спрашивать его, не стала играючи спросить к себе внимания, ведь, будучи женой посла, знала она, что не все сейчас тихо в стране. Очередной конфликт с северными соседями – вампирами – угрожающе навис над эльфами, что не желали воевать с кровожадной расой. И теперь всеми силами пытались власти достигнуть перемирия и согласия, но видела Аида по лицу мужа, что в этот раз все идет совершенно не по плану.
Король громогласно произнес свою торжественную речь. Началось представление. Но теперь Аида больше не смотрела на выступления. Положив голову на плечо Амаримона, ласково смотрела она, как крепко любимый сжимает её руку…Неужели, счастье длилось слишком долго и теперь настала пора вновь ступать ей на черную полосу, что лишит всей надежды? Нет, не примет она этого. И искренне просила Аида судьбу уберечь её семью от войны. Ей слишком понравилось дышать свободно…
Огромное отдельное спасибо Дарёнушке за щедрое вознаграждение! Мне так приятно, что это даже не передать словами!!!
Глава 20.
Ровная эльфийская дорога закончилась ещё три дня назад, и теперь крепкие колеса нещадно бились о камни, распространяя ноющую боль по вискам. Изредка карета попадала в выбоины, и уж несколько раз крепко застревала в ямках, из-за чего искусно сделанные колеса к концу путешествия начали громко трещать. И сейчас, слушая сквозь дремоту этот ужасный скрип, Аделаида тщетно прижималась ухом к мужскому плечу, ропща на трудную и кривую дорогу. Привыкнув к жизни, лишенной неудобств, виконтесса совсем позабыла о старых телегах, на которых отправлялась она в город из родной деревушки, позабыла о том, как уныло трещали прогнивающие доски и как бойко тащила их худая кобылка, покрытая репейником и мошкарой. Но ныне все казалось совершенно другим. Звонкий скрип, звук которого раньше не привлек бы её внимания, угнетал и злил, обитая тканями карета, сиденьями в которой служили бархатные диванчики, надоедала своей темнотой и излишне сладким запахом, и даже фырканье быстро бегущих оленей вызывало необъяснимое недовольство. Быть может, Аида просто устала. Быть может, она слишком привыкла к роскоши.
Оторвавшись от руки мужа, виконтесса с улыбкой обнаружила его спящим и ласково убрала с румяного лица пряди платиновых волос. Услышав громкое воронье карканье, Аида отодвинула в сторону зеленые занавески и выглянула в испачканное грязью и пылью стекло. Едва пересекли они границу, как тут же исчезла с земли сочная зеленая трава, сменившись жалкими темными ростками, упрямо стремящимися к редко светящему солнцу. Далекий лес казался угрюмым и мрачным, пугая своей чернотой, и не было на пути красивых животных и певчих птиц, лишь вороны, наполняющие хмурые небеса своим истошным воплем. Амаримон не раз рассказывал ей о том, что земля вампиров неплодородна, что царствуют здесь дожди и холода, что даже солнце освещает эту страну бледным едва греющим светом. И с некой тоской вспоминала Аида об Орхидее, что, породив первое прекрасное дитя, обрела его и всех его потомков на жизнь в темноте. Возможно, сама Аделаида имеет с вампирами куда больше общего, чем полагает.