Она не должна была сюда ехать. Официальные переговоры между двумя расами были звеном сколько важным, столько и опасным, и не раз слышала виконтесса истории о том, как отважные послы погибали от грязных рук наемников. Безусловно, она не могла отпустить Амаримона. Сердце сжималось от мысли, что не вернется он домой, и настойчиво просила Аида взять и её в этот путь, в котором будет она не только любящей женой, но и выполняющим работу послом. Амаримон долго не соглашался, и порой даже слушать не желал, называя поездку опасной и слишком сложной, и тогда виконтесса воспользовалась козырем в своих руках – королем. Будучи желанной гостьей в замке, Аида рассказала обо всем правителю, и тот не без сомнений даровал ей настоящий титул посла. У Амаримона более не было выбора, и некое время он даже был зол, однако, быстро остыл, прося Аиду не отходить от него ни на минуту. Но она отходить от него и не собиралась.
Эльф считает её хрупкой и женственной, даже не зная о том, что сидит в его жене сущность беспощадная и куда более отвратительная. И убьет она любого, кто решит поднять над Амаримоном нож, кто посмеет натянуть против него тетиву. Искренне желала Аида достижения согласия и мира в этот день, и с надеждой смотрела она на едущие позади кареты, в которых также сидели другие эльфийские послы. Если подумать, то впервые будет виконтесса присутствовать на подобных переговорах, но не чувствовала она ни волнения, ни страха, и со спокойствием вглядывалась Аида в напряженное лицо своего мужа, что будет рядом. Живой.
Карета, наконец, остановилась. Виконтесса осторожно коснулась плеча мужа, и тот тут же открыл сонные уставшие глаза. Быстро выскочившие из другой кареты стражи поспешили открыть дверь, и Аида выскользнула наружу, дожидаясь Амаримона.
Это был поросший бурьяном пустырь, на который падала мрачная тень от усеянного тучами неба. Сильный порыв ветра трепал расставленные повсюду палатки, и тщетно убирала Аида с лица пряди волос, морщась от летящей в глаза пыли. Черные вороные кони, стоящие у наскоро сооруженной привязи, тут же вскинули свои огромные головы, широко раздувая ноздри. У некоторых из них вовсе не было гривы и хвоста, и настороженно смотрела виконтесса на этих животных, зная, что стоят перед ней создания злые и излишне преданные хозяину. Будучи порождением элементалей, скакали эти кони только по неплодородным равнинам, и питались они мясом во времена голода, нередко пожирая друг друга. Стоило Аиде подумать об этом, как тут же воспламенилась у одной кобылы грива, и громко заржала она в сторону ревущих оленей, что выставили вперед рога.
– Отведите их на противоположную сторону, – строго приказал мужской голос, и виконтесса повернулась к Лейраилю, что был советником короля. – Нам ещё не хватало, чтобы это зверье здесь бойню устроило. Эти чертовы кони слушаются только хозяев, если кто-то сорвется с привязи, будет много проблем, – тихо произнес он, обращаясь уже к Аделаиде.
– Довольно мрачное начало…
– Не думаю, что и продолжение будет радостным. В этот раз вампиры на уступки точно не пойдут. Думается мне, что взыграли в них гены, и жаждут они по своей природе войны.
– Какие ужасные гены. Однако я видела все договора, заключенные между нашими сторонами. Даже тот долг, который эльфы обязаны отдать вампирам, имеет незаконченный срок. Король успевает все выплатить до последней монеты. Так чем же будут они объяснять своё недовольство? – искренне выразила своё недоумение Аида, беря мужа под руку и направляясь вглубь лагеря, где виднелся огромный тент.
– Поверьте, дорогая, мне несколько самому интересно услышать это, но я готов ко всему.
– Наша задача не допустить им вольности. Мирный договор ещё в силе, и только он останавливает вампиров, однако, пройдут месяца, и этот срок истечет, – снизил голос Амаримон, проходя мимо черных коней.
– Как давно заключался этот мир…Что ж, теперь нам необходимо его продлить. Война – это привилегия дикарей. Если нам дано природой слово, мы должны решать всё им, – заключил посол.
Придерживая подол платья, Аделаида поежилась. Тонкие эльфийские платья совсем не подходили для этого места, и с некой улыбкой смотрела она на идущих впереди озябших эльфов, что растирали себя руками. Сильный ветер, дующий с севера, развивал мягкую ткань, и оттого видела Аида свои открытые лодыжки, быстро покрывающиеся мурашками. Она начинала замерзать, и с неким предвкушением смотрела в сторону теплой кареты, которую виконтесса ещё час назад ненавидела всей своей душой.