– К сожалению, с ним нужно быть особенно учтивым, – вдруг произнес эльф, вставая перед Аидой, – среди Императоров ему дали прозвище Древний.
– Он не выглядит старым, – вполне логично заключила виконтесса, позволяя загородить себя.
– Не выглядит. Ни в коем случае не говори с ним.
Подойдя ближе, вампир внимательно посмотрел на Амаримона, а после заглянул ему через плечо, вновь устремляя на Аиду свой взгляд.
– Чем я могу быть любезен Императору? – холодно спросил посол, сводя к переносице брови.
– Я бы желал искренне поговорить с госпожой, – довольно прямолинейно заявил тот, и Аделаида почувствовала, как от этого голоса всё ей тело пробрала дрожь. Повинуясь странным невиданным прежде чарам, желала она сама заговорить с этим вампиром, но настойчиво вились в её голове слова мужа, и стойко подавила она в себе это странное чувство.
– К сожалению, нам нужно спешить. У нас мало времени на исполнение договора, Вы знаете.
– Что ж, тогда я не буду говорить с ней, но хочу кое о чем её попросить, – вдруг улыбнулся мужчина, обходя Амаримона, и нежно беря Аиду за руку. С неким страхом поняла виконтесса, что смотрит Древний на инкрустированный Святой Изумруд. – Пусть она снимет это кольцо.
Эльф нахмурился, Аида отрицательно покачала головой, но стоило ей выдернуть свою руку, как вампир аккуратно ухватился за кольцо ногтями, снимая его с пальца. Впервые за долгое время так часто забилось сердце виконтессы. Шумно втянул в себя воздух вампир, и показалось Аиде, что стали его узкие зрачки шире. Тут же забрала она своё кольцо, и, развернувшись, быстро направилась виконтесса прочь, не решаясь обернуться. Лишь когда отправлялись они в обратный путь, спросил Амаримон, почему так растерялась она в тот момент.
– Я не разрешаю никому снимать это кольцо, это слишком дорогой подарок. Но…Почему мне нельзя было говорить с ним?
– Вампиры всю жизнь ищут свою истинную. И могут найти её по одному лишь слову, адресованному лично им…Когда я увидел, что он приближается, я не захотел поддавать риску тебя и собственные чувства…Одни лишь Боги знают, что может ему померещиться...
– Даже, если я окажусь истинной самого могущественного создания в мире, я все равно останусь подле тебя, милый, – ласково произнесла она, вновь кладя голову на мужское плечо, – я руководствуюсь лишь собственными чувствами.
– Учитывая, что война вошла в историю, как Кровавая Резня, полагаю, это перемирие оказалось мнимым? – хрипло произнес путник, сжимая кулаки до белизны.
– Верно, – грустно улыбнулась дева, – вампиры изначально не собирались отступать, и мы попросту оттянули этот неминуемо ужасный день…
– Но почему? Почему они совершили подобное, если даже заключили договор?
– Дети любят играться с едой…
– А как же король? Он не отправил свою печать с послом? – взволнованно вскричал путешественник, вскакивая с лавки и разводя руками в стороны.
– Отправил, – ответила дева, опуская взгляд и тяжело прерывисто выдыхая. Уголки её губ то поднимались вверх, то опускались вниз, и казалось путнику, что вот-вот уронит Аделаида на землю свои слезы. Но она лишь подняла голову к небу. – Но Лейраиль…Он нес печать и был залогом этого мира, и…Он не принес вампирам эту печать.
– Он стал предателем?
– Нет. Миновал месяц, но вампиры не получили печати. Тогда Лейраиля нашли мертвым в лесу. И печати у него не было…
Глава 21.
– Госпожа Аделаида ли Дриарон, позвольте взять Ваши вещи, – тихим увядающим голосом произнес старый эльф, служащий у госпожи Саламелли дворецким вот уже восьмой десяток лет. – Карета прибыла и ожидает Вас у ворот.
– Благодарю, – ответила Аида, отдавая в морщинистые руки очередной чемодан, наполненный артефактами. Согнувшись от тяжести, дворецкий сомнительно прислушался к зазвеневшим внутри фигуркам, но покорно исчез за дверью, оставляя госпожу в пустом холле. Опустившись на единственный оставшийся пуфик, Аида положила голову на ладони, но тут же вернула себе прежнюю осанку, стоило звонким каблучкам послышаться в ведущем сюда коридоре. Придерживая подол длинного платья, из проёма выскользнула госпожа Саламелли, отдавая последние указания семенящим позади служанкам. Те выглядели озадаченно и взволнованно, будто собиралась немолодая эльфийка оставить свою прислугу в огромном доме на произвол судьбы. Но не ждала эта участь ни одну живую душу, ведь быстро отступали эльфы на юг, бросая замки, усадьбы и дома, и жадно поглощала война северные окраины.