– Вы дружили с такими выдающимися личностями…
– Да, это были удивительные люди, – очередной цветок имел глубокие корни, и нежные руки Аиды лишь заскользили по стеблю, срывая листья, – и я рада, что хотя бы их не коснется война.
Неока замолчала. Аиде показалось, что сейчас эльфийка непременно теребит рукава платья, но она не стала оборачиваться и лишь продолжала убирать с могилы нелюбимые художниками цветы.
– Знаете, признаться честно, я очень боюсь кладбищ, – вдруг произнесла девушка, – то, что всех нас ждет один конец…Это жутко.
– Отчего же их бояться? – улыбнулась Аида. – Мертвые тебе уже ничего не сделают, в отличие от живых…А конец…На то он нам и дан, чтобы мы правильно тратили подаренное время. Зная, что срок ограничен, ты ни за что не потратишь его впустую. Иное дело – бессмертие. В нем теряется даже смысл жизни…
– Вы бы хотели жить вечно, госпожа Аделаида?
– Нет…Я бы ни за что не согласилась жить вечно, – тихо ответила виконтесса распрямляя спину. На земле позади надгробия лежала охапка вырванных цветков. Взглянув на свои руки, испачканные в земле и траве, Аделаида ступила на каменную тропинку, принимая платок, который Неока любезно ей протягивала.
Со стороны ворот послышался громкий шум, и несколько повозок быстро проехали мимо в направлении главной дороги. Рев оленя затерялся в густых кронах деревьев, и вдали показался знакомый пожилой дворецкий. Аида взяла Неоку под руку и медленно повела её обратно к карете.
– Эльфы боятся войн, – почти шепотом произнесла эльфийка.
– Я знаю, – ответила Аделаида, переступая через разбросанные на дорожке цветы, – я вижу, как бегут они с севера, и могу понять их страх. Ведь если войска прорвутся сюда…– виконтесса замолчала, чувствуя, как начали дрожать руки Неоки. Глубоко выдохнув, Аида вымученно улыбнулась и напоследок обернулась к могилам, вспоминая слова Вашли о милосердии к нему Богини Смерти. Вашли был прав. Богиня действительно к нему милосердна…
Через две недели госпожа Саламелли отдала приказ остановиться в гостинице одной заметно опустевшей деревеньки. Не ощущая на своей коже приближения войны, с удивлением смотрела Аида на брошенные второпях дома, рядом с которыми бродили худые собаки и грязные кошки. С некой тревогой лишь вглядывалась виконтесса на север, но не видела ничего, кроме безупречно голубого неба и редких облаков. Потеряв связь с королем, отправившимся на фронт, Аделаида в надежде ждала письма от Амаримона или Амона, но окружали её лишь эльфы, спешащие покинуть земли, кажущиеся им опасными. Сидя у окна, смотрела она, как мчатся по дороге многочисленные повозки, как ругаются промеж собой кучера, и как нервно вскидывают головами олени. Больше не мчались по мостовой ослепительные единороги, ведь всех их забрали на фронт, и изредка встречала виконтесса небольшие отряды кентавров, что отправлялись на север.
Быстро поползли слухи, что нашлись в расе эльфов те, кто примкнул к врагу, и расплавляющим ядом растекалась эта мысль в Аиде. Из-за единоличного эгоизма погибнут десятки, сотни эльфов, и с неким отвращением смотрела виконтесса на страну людей, что трусливо отказалась помогать своему союзнику. Каждый раз, стоило Аиде лечь спать, сатир нашептывал ей сладкие, но ужасные речи о том, что всего этого могло бы не быть. Ей всего лишь стоило пожелать тогда Императорам смерти, всего лишь подумать об этом…Но тут же просыпалась Аида, осознавая подлость чужих мыслей. Убив Императоров, наслала бы виконтесса на эльфов ещё большую месть от вампирской расы, и не может она убить всех вампиров на земле, ведь любит их её родная мать…
В этой гостинице они порядком задержались. Неока сильно заболела, и Аделаида приняла решение остаться в деревне до тех пор, пока девушка не поправится. Все меньше с каждым днем проезжало мимо повозок, все меньше становилось в кладовой еды, и теперь ощущение войны накладывало на душу тяжелый след. Даже безупречное небо казалось на севере темным и мрачным, и пересыхало в горле Аиды каждый раз, как возникало рядом с госпожой Саламелли письмо с фронта. Её муж, что служил лекарем, нечасто присылал жене конверты и всегда был краток и точен в изложениях, но с улыбкой читала их эльфийка, вызывая у виконтессы настоящую зависть. Война действительно не складывалась в пользу эльфов, но стойко держали они оборону, не позволяя вампирам и нагам пройти дальше.