Закончив играть, юноша встал. Его дорогие одежды сверкнули в свете горящих свечей, а тонкие длинные пальцы нежно сжимали музыкальный инструмент. Он улыбался, беззастенчиво разглядывая девушек, что пробились в первые ряды в надежде, что сам Гриан задержит на них свой взгляд. Бард вежливо склонил голову в знак благодарности и повернулся, чтобы забрать со стула свой плащ. Теперь Аида могла разглядеть его: у него был аккуратный курносый нос и красивые пухлые губы, что даровали ему лицо детское, но вместе с тем красивое. На щеке со смехом обнаружила девушка след от плохо оттертой краски, но лишь улыбнулась, прикрыв рот ладонью. Вот уж событие так событие в их тихой деревушке.
Тут мужчина рядом громко засвистел, и художник поднял своё лицо. Посмотрев на Аиду, он вдруг замер, так и не накинув себе на плечи плащ. Девушка же, поймав на себе столь долгий взгляд, почувствовала себя очень неловко и попыталась уйти назад, но не успела. Юноша вдруг подскочил к ней и, схватив за руки, громко заявил:
– Вы точно сама Орхидея – дочь Богини плодородия! Прошу, позвольте мне нарисовать ваш портрет, пожалейте ищущее вдохновение сердце!
Краска залила лицо Аиды, и она молча выдернула свои руки, не найдя слов. Как же смущалась она под десятками взглядов, как сжималась в клубок, предчувствуя завтрашние сплетни. Никогда прежде не говорили ей таких слов. Её красотой восхищались, однако, не было никого, кто бы сравнил её с Богиней и кто бы пожелал запечатлеть её на холсте. Ей лезли в голову дурные мысли, будто предлагали ей не портрет, а женитьбу, и краснела от этого ещё больше, ведь сердце её принадлежит лишь одному мужчине. Гриан, заметивший на лице девушки волнение и предугадавший её отказ, вдруг обратился с улыбкой к толпе, спасая Аиду и усугубляя её положение одновременно:
– Если прекрасная Орхидея согласится, я останусь здесь ещё на три дня!
Селяне поддержали эту идею громкими криками и хлопками в ладоши. Со всех сторон на Аиду посыпались подбадривающие слова:
– Соглашайся!
– Будет тебе нос ворочать!
– Скажи, что согласна!
И она уступила, сдалась. Едва заметно кивнула, но этого было достаточно, чтобы толпа радостно загоготала. Тогда Гриан, победоносно улыбнувшись, вновь взялся за лютню и запел задорную песенку. Однако её слушать Аида уже не хотела. Выскользнув из таверны, она побрела в сторону кузницы, чувствуя на своих плечах внезапный камень. Ей льстил портрет от известного художника, ей льстила его похвала, его взгляд, но то, как он ловко все подстроил, её тяготило и злило. Её вынудили, это не её решение, и сейчас, подходя к кузнице, она чувствовала, будто идет оправдываться в своём слабоволии. Но ей не хотелось чувствовать на себе злость толпы, она живет достаточно, чтобы понять, как вспыльчив этот люд. Найдя в этом оправдание, Аида несколько успокоилась, и, когда она закрывала за собой ворота, ведущие на дворик кузницы, она уже уверенно знала, что скажет Биорну.
Посреди двора гарцевала красивая вороная лошадь, которую за узду удерживал незнакомый мужчина. Рядом с ним, отдавая Биорну монеты, стояла дочь виконта, придерживая подол изумрудного платья. Её рыжие волосы спадали на спину и грудь в слишком открытом вырезе платья, и на мгновение Аида почувствовала укол ревности к дочери виконта, что была недурна собой. Когда та улыбнулась её мужу и пошла прочь со двора, Аделаида вежливо поклонилась, но её словно и не заметили вовсе.
– Я почти закончил, – ответил Биорн, закрывая на ключ кузницу. – Сегодня дел было больше, чем обычно, – спокойно продолжал он, подходя к Аиде и забирая из её рук корзинку. Девушка опасливо оглянулась на ворота.
– Что здесь делала дочь виконта? – тихо спросила она у мужа.
– Приводит лошадей уже третий день подряд. На смену подков.
– Третий день подряд? – злобно переспросила Аида. – Ты ничего мне не говорил!
Мужчина вопросительно поднял брови, направляясь к выходу. Девушка вновь обогнала его и встала впереди.
– Биорн, постарайся не общаться с ней…Она же…
– Если я не буду с ней общаться, меня казнят за неуважение, – нервно отмахнулся он, обходя Аделаиду. – Твоя ревность не к месту. Я женат, и она это знает.
Как же холодно это прозвучало. Должно быть, впервые так сильно злилась она на него. Скрестив на груди руки, Аида гордо вскинула подбородок и пошла вперед, не дожидаясь мужа. Она не сможет долго злиться, и уже через час сама прижмется к нему, однако, сейчас, как бы ни считала она про себя, как бы ни отвлекалась на происходящее, она не могла успокоиться. Ведь ясно же, что дочь виконта не будет сама приводить лошадей тем более третий день подряд! Или он слеп, или…Аида мотнула головой. Быть того не может. Биорн верен ей, и она знает это, никогда бы не бросил он её. Резко остановившись, девушка посмотрела на идущего позади неё мужа.