– Умница, верно. Раз правление ему в тягость, почему бы не сместить Императора?
– Если он действительно махнул рукой на свой народ, почему же Вы раньше этого не сделали?
– Таков закон. Пока старый Император не умрет, нового выбирать не полагается. В ином случае на нас прогневаются сами Небеса, – закончил вампир, касаясь губами руки Аиды и резко наклоняясь вперед. Обхватив тонкий стан сильными руками, Император жадно впился поцелуем в декольте, оставляя на коже яркий красный след. – Ты бы могла стать новой Императрицей…Разве не звучит чудесно?
– Мне это не нужно, – морщась, ответила вдова, плавно отодвигая от своего тела лицо Грайдара. – Мне лишь нужен один-единственный человек.
Император сделал шумный выдох и поднялся с колен, убирая в карманы брюк бледные руки. Один из фонарей внезапно потух под мощным напором ветра, что дул в тренировочный зал со стороны большой арки, ведущей в сад.
– Ты лучшая кандидатура, что может втереться в доверие Древнему. Я не вижу никаких минусов в этой сделке, все останутся довольны.
– Вы думаете, что вампир, предсказывающий всё на свете, не увидит свою собственную смерть? – с некоторой усмешкой спросила Аида, также поднимаясь с камня и забирая с собой книгу.
– Увидит. Но не сбежит. Ведь избранная у вампиров лишь одна, и, как сказал Йанор, одинокая душа Древнего живет уже слишком долго, чтобы оставаться одинокой.
– Сначала Вы уничтожаете другие расы…Затем, когда уничтожать некого, начинаете избавляться от своих…Что ж, надеюсь Вы друг друга и перебьете.
– Так уж ты ненавидишь вампиров? – с хитрой улыбкой произнес Грайдар. – А от самой смертью за версту пасет. У тебя мертвые глаза, ты как будто и померла уже, – рассмеялся он, поднимая с пола помятую рубашку.
– Сами того не зная, Вы раскрыли всю правду. Внутри уж как четыре года ничего нет…Все, что было, сгнило…
Холодало…
Уж как пять дней находилась она в пути, окутанная лучшими мехами и украшенная дорогими украшениями. Яд в подарочной упаковке. Остро наточенный кинжал в тонкой обертке. Аделаида не испытывала ничего. Ни укора, ни давно истлевшей совести, ни излюбленного чувства справедливости, что столь долго шло рядом с ней в этой жизни. Голова убийцы всегда полна мыслей, и, если убийца талантлив, он сохраняет свой разум хладнокровным и спокойным, держа в узде бурлящий мысленный поток. В голове Аиды не было ничего. Ей не нужно прокрадываться в чужой дом, ведь её ждут; ей не нужно ожидать свою жертву, ведь она сама жаждет встретить её; ей не нужно прятать в платье нож, ведь стоит вдове лишь пожелать, как умрут все те, на кого падет её взор.
Какая бы тьма не окутывала её, Аида всегда чувствовала к вампирам необъятную ненависть, что прорывалась из глубин того, что некогда называлось душой. Если бы не они, если бы не война, никто бы не умер. Она бы жила в том небольшом, окруженном цветами доме вместе со своим любимым и самым драгоценным мужем, вместе с сыном, за которого Аида без колебания отдала бы всё вплоть до своей жизни. Материнская любовь разъедала остатки сохранившегося сердца, что, потеряв дитя, словно перестало биться вовсе. Обычно судьба справедлива. Забирая что-то одно, она непременно отдаст что-то взамен, но к Смерти судьба безжалостна…
Когда кучер сказал о том, что они уже въехали в северную столицу, Аделаида выглянула в окно. Те же готические домики уже были несколько припорошены снегом, и стаи воронов гуляли по пустым улицам вместо горожан. Многие окна и двери были прочно заколочены, и лишь у подножия самого замка увидела вдова вампиров, одетых в простые, потрепанные одежды. Тускло светила единственная работающая пекарня, и не было в этом месте того чопорного величия, что окружало мрачные города, принадлежащие другим Императорам. Дети в тонких куртках удивленно смотрели вслед дорогой повозке, и, рассматривая бедных, но отчего-то улыбающихся жителей, Аида вдруг вспомнила про свою родную деревню…
Тёмные кованые ворота открылись, и карета въехала на огромную площадь, в центре которой возвышался серебряный пятиметровый дракон, что по легендам умер, защищая себя от других рас. Деревья, окружающие площадь, уже потеряли свою листву, и их голые ветки несли на себе горсти падающего с неба снега. Здесь больше не было никого, здесь было очень спокойно. Впереди возвышался огромный черный замок. В его длинных вертикальных окнах видела Аида разноцветные витражи, из которых лился едва заметный свет. Яркие красные цветы, странно выглядящие посреди царствования зимы, щедро оплетали подножие дворца, и вокруг статуи видела вдова множество следов от копыт. По словам кучера, в этих местах всегда было много коней-элементалей.