Впервые сила её не подействовала, но не было от этого в душе раздражения и отчаяния. В ней зародилось искреннее удивление совершенно новому чувству, странному и непонятному чувству того, что она поистине слаба. Впервые сатир, протянув к Императору костлявые руки, отдернул их, как от огня, заскрежетав пожелтевшими зубами. Впервые обвели её вокруг пальца так ловко, что вызывало это неподдельное восхищение, однако, царствовала в груди и необъятная злость на то, что рухнули в одночасье мечты её о тихой смерти, на тех, кто лишил её этой возможности. Её обманул не только Дерион, её обманули все.
Поразительно точный и тонкий план, включающий мудрость Императора Йанора, поисковые силы Императора Грайдара и точное предсказание Древнего, что прошел через всё, дабы получить в свои руки желаемое. Не было среди вампиров врагов, и искусно лгали они, чтобы исполнить пророчество. И помыслить Аида не могла, что сыграла она против своей воли в настоящем театре, о существовании которого даже не догадывалась. Привыкшая к предательствам и ножам, пущенным в спину, без сомнений Аделаида поверила в ненависть Императоров к друг другу, не подозревая о том, как на деле они организованны и…сплоченны? Какое удивительное слово среди власти…
Она ненавидела их всех. Она ненавидела себя, поняв, какую ошибку допустила, повинуясь любящему сердцу. Если бы она не стала послом, если бы не приехала в тот день на встречу, если бы тогда её не увидел Древний…Войны бы не было. Не было бы смертей. Не было бы беспросветного отчаяния, пожирающего плоть. Узревший в ней свою избранную Дерион покорился любви, рассказав иным Императорам о давнем пророчестве, которое дала ему та женщина на портрете, и, понимая это, мертвыми глазами смотрела Аида в небо, осознавая, наконец, одну простую истину: она не королева в этой игре, она обычная пешка, ход которой был давно предсказан её матерью.
– Ваше Величие, – тихо произнес дворецкий, останавливаясь в дверях, – нуждаетесь ли Вы в чем-нибудь?
– В тишине и одиночестве…
– Ваше Величие, шесть месяцев миновало с тех пор, как вы запретили Императору заходить в башню. Он преисполнен любви к Вам и жаждет счастья для Вас…
– Если бы он желал мне счастья…Меня бы здесь не было. Меня бы не заперли в этом месте.
– Его Величие любит Вас. То, что он прислушивается к Вашим желаниям, то, что ему остается лишь смотреть на единственное окно этой башни, – это ли не доказательства его чувств? – внезапно мягко произнес дворецкий, подходя к Аиде и становясь перед ней на одно колено. – Вы многое пережили, госпожа. Но не жаждете ли Вы…
– Не жажду, Лоренс. Я трижды начинала всё сначала. Я потеряла всех тех, кого любила по-настоящему. И начинать всё вновь…
– Госпожа, – дворецкий взял в свои морщинистые руки ладони Аиды, и она замолчала, смотря на теплые длинные пальцы, – Вы наше спасение, согласно пророчеству. Прошу, не ради Императора, а ради Вашего дитя, оставьте мысли о смерти. Воспитайте достойного наследника престола, если в Вас не угасла и материнская любовь…
Аделаида скривила губы, чувствуя во рту отвратительную горечь от правды. Положив руки на округлившийся живот, она с болью прикусила губу, видя перед собой маленького златовласого мальчика, задорно смеющегося в маленьком уютном доме. Её любимый, её прекрасный сын…Добрый и невероятно заботливый, такой крохотный, что странной казалось его храбрость, с которой ушел он на войну. Войну, которую породила его же мама, войну, которая его и забрала. Закрыв лицо ладонями, почувствовала Аида, как ложится на её плечо теплая рука дворецкого, как вновь быстро бьется её сердце, чувствуя ещё одно маленькое сердцебиение, ставшее плодом отнюдь не добровольного согласия. Вновь испытать отчаяния, лишившись в очередной раз всего…В этом случае даже её разум не выдержит, поддавшись уже пущенным трещинам.
Она ненавидит Императоров, ненавидит вампиров, что обманули её, но она воспитает своё дитя, и вновь собственную смерть придется отложить. Придет время, и она встретится с Витарионом, чтобы избавиться от страданий, копящихся в сердце, а пока…Что ж, раз Судьба жаждет мщения, значит, ей придется пожить ещё немного.
– Моя госпожа, будьте снисходительны к своему супругу, скажи ему, кого Вы ожидаете на свет, – покорно попросил Лоренс, склоняя к груди свою седую голову.