Дверь тихо скрипнула, и императрица с неким удивлением посмотрела на вошедшую в зал старшую дочь. Сев в кресло, Амадея начала теребить рукава своего платья, не поднимая на матушку темных глаз. Только сейчас заметила Аида, как похожа её дочь на ту, кого сама Аида называла матерью.
– Что-то случилось? – едва заметно улыбнулась императрица, опуская на пол игрушечную колесницу, что по инерции побежала к стоящему неподалеку флагу.
– Недавно…Недавно я сильно нагрубила тебе, поэтому…прости. Я понимаю, ты это не со зла и ты заботишься обо мне, просто я…– неуверенно начала Амадея, начиная сжимать в руках складки платья, – просто я…
– Всё хорошо, – спокойно ответила Аделаида, – всё будет, если ты этого действительно хочешь. Но всему своё время. Я не желаю ограничивать тебя, не хочу губить твои мечты, но повремени с ними, Амадея, прошу. Войны вспыхивают в мире подобно спичке, а за стенами этого замка столько ужасных людей, что, возможно, ты не раз пожалеешь о своём решении, но…Я хочу сказать, что сейчас не время.
– Значит, когда войн не будет, ты отпустишь меня?
Облизнув внезапно засохшие губы, Аида отвернула голову к окну, за которым совсем стемнело.
– Я очень боюсь за тебя, Амадея.
– Мама, я уже не маленькая девочка, и когда-нибудь я по той или иной причине покину родной дом.
– Да, ты права…
– Давай…Давай когда войн не будет, когда я выполню свой долг и помогу этой увядающей земле, ты спокойно отпустишь меня…
– Хорошо, – несколько помедлив, ответила Аида, – пусть будет так.
Дверь вновь приоткрылась, но в этот раз в проеме тихо замер Фенрар, одетый в пижаму. Сжимая в руке мягкую плюшевую игрушку в виде коня, он просяще поднял на императрицу свои алые глаза.
– Вновь не можешь уснуть? – с улыбкой произнесла женщина, поднимаясь со своего места. Мальчик быстро согласно кивнул. И направляясь с ним за руку в детскую спальню, оглядывая полутемный замок, погружающийся в сон, ловила на себе Аида ужасные мысли о том, что лучше б эта земля продолжала увядать, лучше б войны вдали отсюда не прекращались…
Сегодня троё её детей праздновали свой очередной юбилей. Сидя рядом со своим мужем, что крепко сжимал её за руку, отвечая приглашенным гостям вежливыми краткими фразами, Аделаида не чувствовала той радости, которую так жаждала вкусить. Нехотя следила она за своими годами, перевалившими уж за двухсотлетие, но зорким печальным взором следила императрица за взрослеющими детьми. Время насмехалось над ней. Оно то замедляло свой ход, разрывая потерянную душу на части, то вдруг ускорялось, смеясь над тем, как тщетно пытается взгляд зацепиться за несущиеся друг за другом события. Сегодня над ухом Аида слышала этот смех вновь. Сегодня её детям, родившимся в один день, исполнялось семьдесят лет.
Подняв голову, императрица взглянула на свою златовласую красавицу-дочь, что с обворожительной улыбкой принимала подарки и поздравления, очаровывая всех гостей и влюбляя в себя мужские сердца. Часто сравнивали вампиры Дериону с её матерью, и всё чаще говорили они о том, что принцесса, олицетворяющая солнце, превзошла императрицу, символизирующую вечный холод. Но знала Аделаида, что слишком похожа на неё вторая дочь, знала она, что так же, как и сама императрица, носит Дериона умело сделанную маску, прячет за которой она вечную задумчивость и поиск самой себя. Часто подходила Дериона к родителям, показывая им свои дары, и всегда подшучивал над ней император, прикрывая глаза и говоря о том, что скоро ослепнет он от этой красоты.