Едва красавице Адели исполнилось пять лет, Аделаида впервые приняла на себя статус «бабушки», взяв на руки очаровательного мальчика, так похожего на свою молоденькую маму. С отцом связывал его лишь длинный беловатый хвостик, вечно выскальзывающий из пледа, и долго смотрела императрица на недовольное лицо своего внука, что с поразительной яростью старался уцепиться за светлые волосы Аиды.
– Будущий маленький правитель Северных нагов, – как-то раз нежно сказала Дериона, убаюкивая на руках засыпающего сына. – Уже такой строгий, такой командир, – тихо рассмеялась она, усаживаясь, наконец, в кресло и смотря на свою матушку, что причесывала черные волнистые волосы Адели.
– Он действительно будет сильным, быть может, станет командиром, – с улыбкой ответила Аделаида, – но не захочет он быть правителем. У него душа такая же, как у нашей Амадеи, он возжелает странствий и приключений.
– Откуда же тебе это знать? – недовольно нахмурилась Дериона. – У нагов престол наследуется по старшинству. У моего мальчика уже предрешенная судьба…
– Я всю жизнь шла против судьбы, милая. И, когда придет время решать, поддержи его, что бы он ни решил. Не заставляй его делать то, что не по душе…
– Конечно, я поддержу его, это же очевидно.
– Это всегда кажется очевидным, пока не настанет тот миг, когда пора решать…
На следующий день они уехали домой, оставив приглашение в свои земли. И дни вновь возымели привычный, отчего быстрый ход. Жизнь, что казалась вечной и длительной, вдруг завертелась с разительной скоростью, и едва вставала Аида по утрам, как вскоре на крыши домов опускал тень вечер. Она была благодарна Богу Хитрости за то, что оставшееся ей время проходило спокойно, что не было в них новых потерь, что не желала она смерти прямо сейчас, что кротко и миролюбиво доживала она свой срок, улыбаясь в далекое небо, где две Богини ничего не знали. Впрочем, если бы они и знали…Смогли бы они что-либо изменить после того, что свершили?
Через десять лет Амрон, последовав за своими чувствами, женился на очаровательной графине из древнего рода. Однако та оказалась просто ужасна своим характером, а потому спустя четыре года с неким смешком присутствовала Аида на разводе своего крайне недовольного сына, которому, по его же словам, проели весь мозг. Щедро отсыпала своему брату шутки и Амадея, руки которой добивались многие завидные женихи, но упорно шла она к своей единственной цели, изредка напоминая матери о данном ею обещании. Но никогда не забывала Аделаида об этом, и лишь смиренно ждала тот день, когда и второй её ребенок покинет родовое гнездо.
На возвращение жизни вампирским землям ушли столетия. И когда пустоши покрылись сочной зеленой травой, когда на давно засохших деревьях вдруг появились почки, Аделаида поняла, что не имеет права более опекать свою взрослую дочь. Теперь её семье больше ничего не будет угрожать, потому что главный источник угрозы – она сама – скоро исчезнет. В мире наступила тишина, и многие расы не покидали своих территорий, зализывая запекшиеся раны. И тогда, в свое четырехсот пятидесятилетие, Аида крепко обнимала старшую дочь, целуя её лоб, виски, щеки, губы, протягивая дрожащими руками её собранную сумку. Амадея счастливо улыбнулась, пошутив о том, что мать прощается с ней так, будто никогда не свидятся они более, и лишь Фенрар хмурился этим словам, понимая, что, быть может, сбудутся они всерьез.
Во многих поселениях ставили вампиры статуи своим правителям, но множество похвал получила именно статуя императрицы в огромном театре, где задумчиво смотрела она вперед, сложив перед собой увешанные кольцами руки. Она всегда приковывала к себе внимание даже самой Аиды, что раз за разом, смотря на огромное строение, рожденное из простой мысли, чувствовала с ним некую связь. Она оставила на этой земле не только свои слова, излившиеся в указы, не только свои действия, которыми желала она народу лишь счастья, но и частицу своей души, которую вложила она в восстановление Империи, что ныне славилась своей красотой на весь мир. И теперь, когда столько сил потрачено, столько души вложено, когда цели достигли своих решений, а проблемы столь незначительны, что не требуют императорского внимания, ей нужно уйти? Да…Ей пора уйти.