Вытерев плечом стекающую слезу, я кивнула, натягивая тетиву сильнее.
– Спасибо, Витарион. Прощай.
В утихнувшей метели просвистели две стрелы, пущенные в одно время. Жгучая боль пронзила сердце, и никогда прежде не чувствовала я столь сильной физической боли. Задыхаясь, рухнула я наземь, слыша, как падает поодаль от меня пораженный стрелой Витарион. Быстро растекалась по белому снегу яркая алая кровь, и громко ударила молния в ту сторону, где возвышался театр. Медленно падали с неба крупные хлопья, и смотрела я в пустые глазницы склонившегося ко мне сатира. Но все реже стучало некогда трепещущее сердце, и закрывались веки, готовясь к вечному сну. Но прежде, чем закрыть их навсегда, указал сатир своей кистью на снег, и, повернув голову, увидела я, как растут из моей крови прекрасные черные розы.
– Так и завершилась моя жизнь. Такова моя история, пока билось моё сердце. Билось ли оно из-за чувств, билось ли оно за счастье…Но оно всегда стучало очень быстро, – закончила дева, складывая перед собой тонкие руки.
– Значит, именно в тот день молния попала в вашу статую в театре, – удивленно спросил путник, поднимаясь с лавки и оборачиваясь к едва загорающейся полосе горизонта. – Но…Ваша семья, она ведь нашла вас здесь и…
– Бог Хитрости подстроил всё так, будто я погибла от рук мятежников. Лишь Фенрар знал правду, которую несет и по сей день…Я боюсь, что она давит на него…– печально ответила Аделаида, опуская взгляд. – Но больше я не помню ничего. Бог Хитрости сказал мне, что моя душа вновь может попасть к Богине, и мне нужно в бесплотном виде провести на этой земле ещё сотню лет, дабы я смогла отправиться в место, не подвластное никаким другим созданиям. И вот сегодня последний день, когда я пребываю в этом мире, – улыбнулась она, с любовью осматривая озябшего от холодной ночи путника.
– Значит, эти цветы…
– Мои дети и внуки часто посещают меня. К сожалению, они плачут над могилой и думают лишь над тем, что было бы, если, но…Разве могу я их винить, если сама была такой? Мой муж скончался через месяц. Он не смог выдержать разлуки…И теперь наверняка ждет меня на Небесах, как и другие дорогие мне люди. Там же ждет меня и твой отец.
Капюшон слетел с головы путника, и золотистые волосы, что лежали под ним, упали на старенький плащ. На тонкой шее из-под одежды виднелся след от давно зажившего ожога, и грустно смотрело красивое лицо эльфа на надгробие, на котором было начертано имя его матери.
– Я…Не смог прийти к тебе раньше…После пожара я впал в кому, а когда вышел, мне сказали, что вся моя семья мертва, – произнес Амон, – затем я был втянут в войну между людьми и гарпиями, а после пытался прожить на то, что у меня было…И тот день, когда Витарион пожелал твоим детям жить дальше…В тот день мне угрожала смерть. И она обошла меня стороной.
Аделаида искренне и счастливо улыбнулась, протягивая руки к сыну, но тут же их отдергивая, вспоминая, что не имеет она права дотрагиваться до живых.
– Почему…Ты не рассказала это другим детям?
– Так было лучше. Для них я уже мертва. Но ты до последнего верил в то, что твоя семья выжила. И…Так давно не видела я тебя, так рада я была знать, что ты жив…Что я искренне пожелала всё тебе рассказать. Если считаешь верным, передай эти чувства, эти воспоминания своим братьям и сестрам. Я была бы рада…Была бы действительно счастлива, если бы вы смогли собраться вместе.
– Нынешний император Фенрар очень недоверчив, – усмехнулся Амон.
– Ты очень похож на меня…Но, если он не поверит, скажи ему, что его мама видела его в тот зимний день, и что она не успела помахать рукой в ответ.
Улыбнувшись, Амон с неким страхом посмотрел на первые восходящие лучи. Теплый красноватый восход освещал лежащие вдалеке земли и медленно перебирался на крохотные дома. Вновь грустно улыбнувшись, Аделаида подошла ближе, смотря на катящиеся по мужским скулам слёзы.
– Ты непременно будешь счастлив. Мама сильно любит тебя, и теперь будет смотреть на тебя сверху. До свидания, Амон. И…Цени данное тебе время.
Едва красноватые лучи коснулись серого надгробия, императрица с улыбкой растаяла в воздухе, и оставшийся в одиночестве эльф вытер рукавом непрекращающиеся слезы. Улыбнувшись куда-то в небо, Амон вышел с небольшой полянки и направился к замку. Все же, матушка очень хотела собрать свою семью в одном месте…
Перепись населения, ведшаяся в Грагском храме, ныне не существующем.
Виконтесса Фисская: единственная дочь и наследница виконта Фисского, погибшего от отравления. Была направлена на обучение в отдаленную Академию, где прошла обучение. Её родовой замок был продан мачехой, сама девушка лишилась средств. Вышла замуж за кузнеца, который в алкогольном опьянении убил её за измену.