Лампы излучали причудливый янтарный свет. Быстро вращались шестерёнки, поддерживая работу приборов из медных трубок, линз и циферблатов. Сжимались пружины, гудели насосы. Не задавая лишних вопросов, Рейлан решительным шагом пошёл в центр, где на высоком столе, прикрытый простынёй, лежал Рогатый. К его носу была подведена трубка, из которой поступал дурманящий пар.
Все замолчали. Рейлан сначала посмотрел на лицо магической твари. Рогатый оказался старше, чем казался на первый взгляд. В отличие от Мак, он едва походил на человека. Уши были длинные, острые и оттопыренные. Скулы высокие, худые. Подбородок – заострённый. Лицо гладкое. Рейлан приоткрыл веко Рогатому. Оно было очерчено чёрным, с круглым янтарным зрачком. Вместо бровей – серебряные линии, под цвет длинных, зачёсанных на бок, ужасно путаных волос. Рога ему спилили, оставив два небольших бугорка на голове.
Рейлан откинул простыню и громко выдохнул. Врачи смогли спасти рогатого и более того, исполнили задумку. Он перестал быть созданием магии, вот почему Мак больше не чувствовала его.
Правая рука и часть груди у Рогатого ослабли, но выглядели вполне здоровыми, целыми – обычными человеческими. То же было с правой ногой. Вся левая часть и большая от туловища теперь состояли из искусно выточенных железных деталей. Над сердцем, в углублении под стеклом, крутились шестерёнки, едва слышно гудя.
Рейлан накинул простыню на Рогатого, утёр лоб и с довольной улыбкой повернулся к работникам. Теперь этим лесным тварям несдобровать.
Глава 4. Высокое синее небо
Астра
Астра остановилась перед картой Арлии, висящей на спине, и пальцем провела по границе Торлигура. Большая часть государства лежала в горах. Поговаривали, что торлигурцы строили города и на земле, и под землёй, и что у них росли прекрасные вишнёвые сады, а вода в реках имела бирюзовый оттенок. Астра передёрнула плечами и взглянула на календарь. Осталось немного, скоро она увидит юг своими глазами.
Выпускники имели право на три недели остаться в Норте, чтобы отдохнуть и собраться, но затем были обязаны отправиться в указанном направлении. В этот год большинство юных воинов уезжали на юг. Пускай столицу Торлигура взяли, провозгласили власть народа, жители не приняли этого. Они отступили в горы, и война продолжилась.
Казалось, едва прошла неделя, но на самом деле срок уже кончался, и вещи были собраны. Всё это время Астра по привычке вставала на рассвете. Тренировалась, затем гуляла по Норту. В центре с каждой улочкой была связана легенда, и ей нравилось осматриваться и воображать, где именно и как разворачивались события той или иной легенды. После прогулки Астра садилась где-нибудь под деревьями и читала. Такая простая и неторопливая жизнь делала мысли о войне ещё более отвратительными.
Астра вздохнула и подошла к письменному столу. Он был маленьким и на нём лежало столько бумаг, что он казался ещё меньше. Кириан каждую ночь засиживался в кабинете и нередко засыпал прямо за столом. Он что-то искал, но ни слова не сказал о том, что это было. Первое время Астра пыталась поговорить с ним, предложить помощь, но он только отмахивался.
Большая часть листов были исписаны размашистым почерком с сильным нажимом. Среди них попадались рисунки: одни торопливо вырвали из книг, другие тщательно вывели на бумаге. Астра с интересом взяла один из них. На нём чёрный и белый дракон сцепились в битве. Рисунок получился кривым, и бумага сохранила след того, что его несколько раз переделали. Астра решила, что его нарисовал Кириан, и улыбнулась.
Они жили в одном доме уже две недели, но она так и могла ничего сказать про своего избранника. Первое время Астра с глупой улыбкой и предательски алыми щеками смотрела на Кириана. Ей казалось, вот он – её судьба. Зря ли в прошлом было так много совпадений? Астра вспомнила, что знала Кириана ещё до школьных времён. Их приёмные родители дружили. Однажды в летнюю ночь, когда родители Астры устроили званый ужин и пригласили семью Кириана, он взял её за руку и вывел на улицу, указал на небо, где буйством красок резвилось северное сияние. И пока Астра стояла, заворожённая, он уже убежал, и послышались крики и звон разбитого стекла, испуганные ахи нянюшек.
Прошло с десяток лет, а Кириан таким и остался: диковатым, чудным, всё видел то, чего не замечали другие, и всегда искал что-то далёкое, непонятное. Сначала Астра, затаив дыхание, следила за ним и пыталась понять, но день ото дня стена между ними становилась всё выше.
Хлопнула дверь. Послышались шаги Кириан. Он вихрем залетел в кабинет и резко остановился, увидев Астру. Ни взглядом, ни голосом он не выдал удивления и заявил с порога: