Прошло уже два десятка лет. Сколько раз эти двое спасали шкуру друг другу! Хотя не меньше у них поводов для взаимной ненависти. Раш до сих пор пытается отомстить Рему, отбирает у него самое дорогое. Он знает, что тот раскаялся, но не может простить. Ты знаешь, что мать Сата когда-то была возлюбленной Рема? Даже в вожаки Раш метит, чтобы отнять у Рема его стаю. Они и друзья, и враги одновременно. Им есть, за что благодарить друг друга и за что ненавидеть.
Астра растерянно молчала.
- Сейчас тебя научат сражаться, но я надеюсь, что сегодня ты получила куда более важный урок. Не всегда нужно идти на поводу у своих желаний, порой стоит вспомнить, что у тебя есть долг. Но всё же перед кем твой долг: перед собой или перед другими – решать тебе. Главное, не ошибиться.
Чайо
В течение всего дня Нордей неотступно следовал за Чайо. Они осмотрели замок, затем обошли окрестности. Нордей постоянно что-то рассказывал и шутил. Когда он смеялся, такие озорные искорки плясали в его глазах, и даже если Чайо не было смешно, она тут же начинала хохотать вместе с ним. Девушка узнала всё, что только могла: историю каждой вещи, которая встречалась на пути, каждого жителя, и про Триона со Стервятником, Ренну, про других денаров и их уделы, историю мира, жизнь арлийцев, порядки инфернийцев и людей.
Нордей много говорил, и так живо, с задором, но только ему казалось, что Чайо не смотрела на него, как из глаз исчезала жизнь, они становились ледяными, а лицо превращалось в маску. Каждый раз эти перемены вызывали страх.
Когда пришло время для сна, Нордей пообещал:
- На этот раз я всю ночь буду рядом, и никто даже близко не подойдёт к твоей комнате, - он улыбнулся. Чайо посмела себе пошутить:
- Неужели ты такой славный воин и сможешь остановить любого врага?
- Нет. Я не так силён, быстр и ловок, как многие другие. Когда-нибудь ты узнаешь, почему я всегда побеждаю.
И вновь на его лице не было ни одной эмоции.
- Спасибо, - Чайо оробела.
- Извини ещё раз. Я не должен был уходить.
Чайо закрыла дверь, приготовилась ко сну и легла в кровать. Она ворочалась с боку на бок, как вдруг над ухом, словно бок о бок с ней лежал Шайт, раздался его голос:
- Мы ничего не сделаем?
- Что?
- Ты ведь хочешь понять, что происходит. Не получится сделать это, лёжа в кровати. Ты должна узнать, кто есть кто.
Голос Шайта был тихим, вкрадчивым. Он казался Чайо тем ещё хитрым лисом, но в то же время она хотела походить на него: уметь бросить вызов, не бояться говорить, уметь оставлять последнее слово за собой.
- Что я должна сделать?
- Иди туда.
- Ни за что!
- Давай. Ты сама хочешь этого. Будь иначе, ты бы не услышала меня. Хватит цепляться за старую жизнь. Рискуй. Может ли стать хуже?
Чайо медленно подошла к окну. Во дворе никого не было, тишину ни что не нарушало, но она не сомневалась: где-то снова собрались афеноры, легкомысленные, веселящиеся и всё же знающие куда больше, чем она. Если ей не хотят дать знания, она сама найдёт их. Чайо засуетилась по комнате.
- Найди Намми! – высунулась в коридор, крикнула Нордею, сторожившему под дверью, и тут же скрылась.
Намми пришла, сонно зевая и потирая глаза. Чужим властным голосом Чайо приказала девчонке подобрать ей платье, помочь с ним, заплести волосы. Готовая, она взяла в руки ярко-красную шляпку – шляпку силы, уверенности. Завязала ленточку под шеей и тут же развязала. Вчера её видели с непокрытой головой. Терять нечего. Она уже не та девчонка с островов, которая живёт со слепой верой в традиции и законы. Она – феникс.
- Проводи меня! – сказала она Нордею. Он кинул оценивающий взгляд, одобрительно улыбнулся и протянул руку.
Стоило зайти в зал, на миг голоса стихли. Но вот снова послышались разговоры и смех, и десятки взглядов переместились с Чайо на других.
Вчера была обычная пьяная гулянка. Сегодня собралось общество куда приличнее. Мужчины не смели сказать грубого слова, улыбались, кланялись. Девушки и женщины были серьёзными, но то и дело смущались, краснели, когда их приглашали на танец или говорили комплимент, и не позволяли ничего лишнего.
Нордей зашептал на ухо:
- Афеноры не терпят другие расы, но и между ними нет единства. У одних деньги, земли и связи, у других – наглость и сила. Это знать и сброд, они постоянно враждуют друг с другом и меняются местами.
Чайо подходила то к одному, то к другому кружку афеноров. При её приближении начатые разговоры тут же прекращались. Чайо мило улыбалась, первой начинала разговор и старалась быть обходительной. Она не подавала виду, как тяжело ей это давалось.
Отец был бы в ужасе! Чайо вспоминала его наставления и холодела. Женщине не место на шумных вечерах. Женщина должна говорить, только когда к ней обращается мужчина. Женщина не должна рассказывать о своём прошлом или настоящем. Ягодная настойка, такая обжигающая, будила внутренний огонь и давала силы идти к следующему кружку, и снова шутить, смеяться, улыбаться.