О великие силы, и это – она, Чайо? Она сама не знала, что умела всё это!
Самое главное – девушка слушала, слушала много. Она жадно ловила каждое слово и пыталась понять, кто есть кто.
- Трион, - скривился один из мужчин. – Откуда взялся этот мальчишка? Не стоит ему доверять. Нам нужен другой денар.
- Поживи с моё и поймёшь, - второй рассмеялся ему в ответ. – Хочет биться с людьми – пусть. Получится, мы уж возьмём своё, нет – не мы и пострадаем.
Трион – упрямый, уверенный, он силён, но так верит во всеобщее равенство. Глупец! Пусть только одолеет людей, а там уже более умные афеноры сделают то, что должны сделать. Ни одной победы ещё не было одержано, но его судьбу уже решили. Но так ли Трион прост? Некоторые шептались, что ради своей цели он готов на любые жертвы. Действительно на любые.
- Запомни: эйлы – всего лишь слуги, они должны безропотно выполнять наши приказы. Ослушаются – вешай, - поучал старик юнца. Тот возразил ему:
- Может, пора что-нибудь изменить? Денар Трион доверяет Стервятнику, а тот всего лишь эйл. И в доогненную эпоху рядом с королём всегда сидел эйл-советник.
- За это надо сказать «спасибо» духам, которых видят эйлы, а не им самим. А этот ваш Стервятник, - старик скривился. – Всего лишь жалкий эйл. Ещё десяток-другой лет, и его время подойдёт к концу. За ним появится следующий советник, и ещё, и ещё, - старик замолчал. – Хорошо, твоя правда: Стервятник опасен, пусть он и эйл. Но это исключение.
Стервятник. Ох, ну и хитрец! Вот кого стоит бояться. Он… Неизвестно, что он. Никто не знал ни слова правды о нём и даже боялся придумать её.
- Опять его нет! – разочарованно вздохнула девушка, обводя глазами зал.
- Кого? – вторая недоумевала.
- Так денара Триона! – хихикнула третья. – Она же метит в жёны, - кивком головы она указала на первую.
- Но ведь он берёт в жены нареиду Ренну, разве нет? Она его окрутила! Куда уж нам до неё, - слова перешли в злое шипение.
Ренна. Её прозвали королевой-лисой. Приехала с далёких северных островов, вышла замуж за денара, убила его и стала первой и единственной женщиной-денаром. Впрочем, поговаривали, что её подданные восстали против неё, и она лишилась своего удела. Любовница Триона? Женщины ей завидовали, а мужчины восхищались и желали.
- Вон он стоит! Подойди!
- Это бессмысленно, - отрезала девушка и отвернулась.
И даже Нордея не обошли стороной. Для девушек он был прекрасным принцем, для старух – мечтой ушедшей юности. Каждая надеялась растопить взгляд его холодных голубых глаз. Его пренебрежительно называли верным псом на поводке у Триона, железным сердцем за его безжалостность, голубоглазым – как угодно, только не по имени.
И всё-таки это была пустая болтовня. Чайо сама не знала, что хотела услышать, но поняла, что сегодня ей не узнать большего, а от слухов толку нет. Она почувствовала коварную радость и довольно ухмыльнулась, когда поймала растерянные, оценивающие взгляды вслед ей, уходящей вместе с Нордеем. На краткий миг наступила тишина, предшествующая новой сплетне, но вот зал снова заполнили разговоры и смех.
Стоило двери закрыться, Чайо задрожала. Это всё не её. Она ведь никогда не была гордячкой, не хотела ловить чужие взгляды, знать, что её обсуждают. Девушка вздохнула, расправила плечи и взяла Нордея под руку. Всё внутри дрожало, но она знала: лучше быть такой, чем мышью прятаться по углам, как прежде.
Глава 19. Цена может быть велика
Рейлан
Рейлан прижал к груди чёрный огонёк. Сначала он увидел тени, услышал неясный шёпот, затем они окружили его и перенесли в новое видение.
Сол и женщина, которая протянула ему руку и позвала за собой в новый мир, шли по улицам Норта. Перед ними бежала собачонка, которую принёс Сол из старого мира. Город едва походил на нынешний Норт. Как и во времена империи, он считался столицей, но столицей королевства Ленгерн.
Дома были невысокими, выкрашенными бледной краской и украшенными рисунками великих зверей. Широкие улицы вымощены красным камнем. Не было слышно шума паромобилей, ругани рабочих, криков беспризорных мальчишек и девчонок, ворчания дам, вынужденных идти по грязи. Деревья казались выше и зеленее. На горизонте вместо привычных труб фабрик виднелись холмы и леса.