- Дедушка, - прошептала девочка, - ты же поправишься...
- Нет, моя дорогая, - с неимоверным усилием, скорее воли, а не тела, Джонатан дотянулся до исхудавшего и заострившегося лица внучки. - Я умираю. Ты это понимаешь. Это видно даже с порога спальни, для этого не надо быть медиком. Я не хотел оставлять трон твоему отцу и твоим дядям, они не смогут вытянуть нашу Розми. Я оставлю трон тебе, ты достойна.
- Дедушка, но Лоуренс...
- Он всего лишь восьмилетний мальчик, - отрезал король.
- Но он мальчик! - возразила девочка.
- И что? Я не знаю его, а про тебя я знал всегда - ты поведешь Розми к процветанию. Ты куда способнее своего отца, дядей и братьев. Если бы тебе было не восемнадцать лет, а больше - я изменил бы порядок престолонаследия. Но боги Света распорядились по-своему. Трон достанется достойнейшему, - король устало вздохнул. Талинда плакала, офицеры опустили головы, понимая, что им тут не следует находиться. - Внученька, ты - королева Розми, и ты должна всегда помнить - есть только Розми и благо Розми. Если для блага Розми надо сломать традиции - их надо ломать, если надо изменить закон - его надо изменить. Отныне ты - закон, совесть и будущее Розми. Она в твоих руках, а ответственность за нее на твоих плечах, - он зашелся в новом приступе удушающего кашля. - Страшная тайна королей Розми в том, что они - воплощение Розми, и лишь они в ответе. Они - те, кто поднял этот груз, они - те, кто принял этот путь.
- Дедушка...
- Так надо, внученька. Помни, теперь ты правительница великой страны, и ты, только ты, в ответе за миллионы жизней, только на тебе лежит ответственность и забота о миллионах людей, которых ты никогда не увидишь, и даже не будешь знать об их существовании. Это наше бремя, бремя королей Розми. Ты будешь платить страшную цену за ИХ благополучие, и будешь жить не для себя, - король замолчал, переводя дыхание. Бодлер-Тюрри помог ему напиться, и Джонатан продолжил. - Внученька, как бы я хотел другой жизни для тебя, но... но я слишком люблю нашу страну, Страну Мечтаний, чтобы поступить в соответствии с нашими устоявшимися традициями - отдать трон твоему кузену Лоуренсу. Я буду платить тобой, моя дорогая девочка, - тут случилось неожиданное - по иссушенной щеке старого интригана и великого правителя, правившего полвека, потекла слеза. - Я бы все отдал, чтобы ты не заплатила нашу цену, цену королей Розми, но... Но ты и только ты сможешь править нашей страной. Розми же для меня значит больше детей и даже больше тебя, как бы страшно это не звучало. Ты ведь это понимаешь? - король вновь закашлялся, потом, задыхаясь, откинулся на подушки.
- Нет, - мотнула головой Талинда.
- Понимаешь, - вновь выдавил улыбку король. - Но мне недолго осталось, у меня нет времени доказывать тебе, что ты понимаешь это. С годами к тебе придет понимание.
- Дедушка...
- Теперь помолчи. Больше тебя мне дорога только Розми, - он попытался пожать руку внучке, но пальцы лишь наметили его движение, они уже почти не слушались своего хозяина. - Талинда, внученька, я собираюсь в последний раз выступить перед Розми. Я объявлю тебя королевой. Оденься и причешись, пожалуйста, а господа офицеры помогут мне переодеться, - Джонатан постарался улыбнуться своей внучке, но даже мышцы лица почти не слушались его.
- Дедушка...
- Так надо, дорогая, чтобы люди поняли, что это нужно, чтобы ты обошла своего кузена. Оденься и причешись, хорошо, дорогая моя? - король вновь попытался улыбнуться. Кажется, его гипнотическая сила не действовала на его внучку. Она сама была ведьмой и могла заставить, кого угодно делать то, что она хотела. К счастью, она пока не осознавала этого.
- Хорошо, дедушка. Но разве это правильно?
- Это необходимо, - дед вновь попытался дотянуться до ее руки.
- Ты думаешь?
- Да. Лоуренс ребенок. За него будут править, и править недостойно, как часто делают регенты. Ты же имеешь больше шансов удержать Розми на плаву и править достойно. Теперь иди, - он кивнул ей и вновь попытался улыбнуться.
- Я люблю тебя, дедушка, - прошептала она. - Не оставляй меня...
- Я тоже люблю тебя, внученька, - прошептал король, - но тут я бессилен - Неумолимая госпожа потому и неумолима, что она приходит ко всем, и упросить ее нельзя, - при этом его глаза, неотрывно смотрели на дальний левый угол изножья постели. - Она забирает всех. Ее можно только упросить дать еще час-другой... Иди, дорогая, иди... Времени совсем не осталось...
2
Девочка вышла из королевской опочивальни, вслед за ней, повинуясь едва заметному жесту, вышли медики, телохранители короля и генерал Бодлер-Тюрри. Остались лишь Рик и Стюарт.
- Теперь вы, - король обратился к двум каменным статуям, бывшим некогда полковником Увинсоном и подполковником Грейсстоуном. - Для вас Розми значит куда больше, чем для миллионов других. Я это знаю, иначе вы бы не служили в Первом отряде. Это так?
- Да, Ваше Величество, - ответил Рик.
- Да, Ваше Величество, - ответил Стюарт.
- Тебе ведь плевать, подполковник, что твой друг живет лишь на свое жалование в небольшой квартирке недалеко от аэродрома, а ты в роскошном доме на улице Алых Роз? Что у него нет прошлого, а если не будет армии, то не будет и будущего? А у тебя есть родня, семья и состояние? - блеклые глаза короля вспыхнули, они смотрели в самую душу двух друзей, они просто не давали возможности солгать.
Ходили слухи, что Джонатан Уайтроуз был сыном ведьмы, ставшей женой прежнего короля Розми, и ему передался ее страшный дар заставлять людей говорить лишь правду. И сейчас друзья поверили в эти слухи, потому что взгляд короля проникал в самую душу, вырывая из нее то, что было спрятано ото всех.
- Это не имеет значения, Ваше Величество. Рик... Полковник Увинсон - мой друг, и он куда лучше меня, - словно во сне признался Стюарт. - Он сильнее и умнее меня... Я не завидую... Я восхищаюсь...
- Прекрасно. Ты его не предашь?
- Никогда. Никогда, - повторил Стю. Голова его кружилась, а губы говорили словно бы сами собой... Странное ощущение, как будто бы под воздействием наркотиков, которому Стюарт подвергся однажды, находясь в плену у Керши. Страшное воспоминание...