- Ась, я попозже тебе все обязательно расскажу. Пойдем, нас уже ждут, – я застегнула куртку и выскочила в подъезд, стремясь поскорее избавиться от внимания мамы и любопытства подруги.
Я кубарем скатилась по лестнице и вывалилась из подъезда, запутавшись в незашнурованных ботинках и впечатавшись с размаху в кого-то.
- Привет, - раздался над ухом знакомый голос из прошлого. – Куда несешься, Тоська?
- С-стас? – я испуганно отпрянула, растерянно оглядывая одноклассника. Я почти позабыла каким он был.
- Угу, Стас, – хмыкнул он. – Ты чё, пьяная что ли?
- А … а Ю-юра… где? – горло разом пересохло, а я зык прилип к небу.
- О как! Он уже сегодня Юра. А позавчера дибилом был и каланчой тупорылой, - насмешливо хмыкнул Стас.
А я, взрослая тридцатилетняя тетка почувствовала, что краснею как пятнадцатилетняя школьница.
- Я погорячилась, - едва слышно промямлила я, утыкаясь взглядом в ботинки с яркими шнурками.
- Да вон твой Юрка, на скамейке у соседнего подъезда сидит, курит. – хохотнул Стас и переключился на вышедшую наконец-то Асю. – Привет, чика. Соскучилась без меня?
Я кинулась было к нему, но тут же передумала, пробежав несколько шагов. Ноги не слушались, став вдруг пудовыми гирями, и я так и замерла растерянным сусликом не добежав до скамейки, с жадностью вглядываясь в такое до боли знакомое лицо.
- Юрка…
Мальчишка, совсем еще нескладный подросток, угловатый, с непропорционально длинными руками и ногами, в черном, не по размеру большом пуховике и вязаной шапочке. Демонстративно отвернувшись и разглядывая объявления на двери, он делал вид, что сосредоточен на курении. Неловко зажатая сигарета подрагивала в длинных пальцах, затяжки выходили короткими и рваными, а он то и дело пытался подавить подступающий кашель.
Вспомнила. Он ведь как раз в это время только начал курить, сам мне когда-то рассказывал…
- Привет, - сердце колотилось как ненормальное, но я все же нашла в себе силы заговорить первой.
- Привет, - буркнул он, коротко взглянув на меня исподлобья и снова отвернулся. – Вот зашел узнать - как ты. Я звонил, а ты еще спала. Мама твоя сказала, что с лицом все в порядке.
- Да… Я… Нормально все… Юр, я… Ну, я там обозвала тебя… наорала… Извини…
Он вскинулся, недоверчиво посмотрев на меня и тут же дернулся – сигарета обожгла пальцы – отбросил окурок и поднялся мне навстречу.
- Тоха, ты чего пьяная что ли?
Тоха. Тоха-Антоха. Тоха-Тотоха Это ведь он наградил меня таким странным прозвищем. Я помню… Пожалуйста, пусть этот сон никогда не заканчивается.
На глаза навернулись непрошенные слезы.
- Тох, ты плачешь? Эй, ты чего?
Юрка подошел ко мне, удивленно заглядывая в глаза.
- Нет, Юр, все хорошо. Я… Я – я утерла непрошенные слезинки и порывисто обняла мальчишку. – С новым годом, Юр!
Позади послышался задорный свист и улюлюканье Стаса.
И только тут сообразив, что делаю, я отпрыгнула от Юрки подальше, разглядывая его ошарашенное лицо.
Весь день я сторонилась и Юрки и подшучивающего Стаса, прячась за улыбающуюся Аську, взглядом обещающую мне скорую расправу за тайны, усиленно делая вид, что ничего не произошло и мы по-прежнему просто друзья.
Кидаться к Юрке на шею с заверениями в вечной любви было боязно. А вдруг я ему не нравлюсь, вдруг он это тогда сказал просто чтобы меня утешить? Да и к тому же он сейчас такой юный, совсем мальчишка, а я… а мне по-прежнему тридцать. Прошлой-мне он ведь совсем не нравится еще, она влюблена в Олега. До рокового чувства еще целый год. Как все не испортить?
Подойти к Юрке я так и не решилась, терзаемая сомнениями как настоящий школьник-подросток. Просто наслаждалась тем, что он рядом, млела от его случайных прикосновений, впитывала улыбку, хихикала над порой глупыми шутками.
А потом был вечер, гирлянды на городской елке, убежавшие куда-то Стас и Аська, мокрые варежки, замерзшие руки и его теплые ладони на моих. Домой мы возвращались вдвоем, молча, держась за руки, глядя в разные стороны и старательно делая вид, что все это не с нами.
У подъезда мы долго стояли глупо улыбаясь и не зная как распрощаться. К моему великому облегчению, и немалому же разочарованию, целоваться Юрка все-таки не полез.
А я задалась вопросом, что бы я сделала, если вдруг все же бы полез? Блин, ему ведь сейчас его настоящие пятнадцать, а я, а мне… а мне-то тридцать. Даже если это всего лишь сон, мои губы уже знают вкус чужих поцелуев, знают, как это должно быть… Это… Это как сына целовать. Взрослая тетка и малолетний юнец…