Вася сделал шаг и крепко встряхнул её за плечи:
— Успокойся!
Она залепила ему пощечину, оттолкнула, но затихла.
Стас подошел к ним ближе:
— Ребят, истериками мы ничего не решим. Значит так, — они смотрели на него настороженно. Надо было действовать, распоряжаться, чтобы не стоять перед компанией столбом, — парни, включайте фонари, девочки — по машинам. Разъедетесь кругом, осветите тут всё по максимуму, мы походим — посмотрим.
Соня демонстративно села на песок и отвернулась:
— Я водить не умею, сами разбирайтесь, — с этими словами она достала из кармана пачку влажных салфеток и принялась вытирать шею и лицо.
Остальные молча разошлись к машинам. Стас подошел к ауди, заглянул. Вика сидела сжавшись и надув губы.
— Пожалуйста, давай ты будешь обижаться потом. Сейчас надо отъехать вот туда, вдоль реки и посветить нам фарами. Мы с парнями глянем, нет ли кого в кустах и у воды.
Она посмотрела зло, но перебралась на водительское сидение и включила зажигание.
— Спасибо, — он хлопнул пару раз по дверце и отошел, включая фонарик на мобильнике. Батарейка стремительно разряжалась.
Взревели моторы, машины разъехались веером. Парни молча прошли по краю обширной поляны, светя фонариками. Пляж располагался на излучине, лысый, как ладонь, и Катунь огибала его по широкой дуге. Никаких тропинок, кроме основной дороги наверх, они не нашли. После получаса поисков стало очевидно — они одни на этом берегу.
— Может, он ушёл? — с надеждой произнёс Толик.
— Угу, или сидит в кустах поближе к дороге и ждёт, — Стас посветил в заросли ивняка, но там уже через пару метров начиналась мешанина веток и стволов, ничего не разглядишь. Продраться через такие заросли бесшумно ни у кого не получилось бы.
Вася, ломая ветки, забурился в кустарник, поворочался и вдруг ломанулся обратно, с треском и матами.
— Что там?
— Нашёл вот, — он вывалился на пляж, сжимая в руке здоровенную белую кость.
Из ближайшей машины выскочила Люба, подбежала к ним.
— Чья? Чья это? Как будто берцовая, человеческая. Мальчики, ну что вы молчите?!
Стас взял у Васи кость. Она была широкая, короткая, с большими вертелами.
— Она человеческая? Человеческая, да? — голос у Любы дрожал, губы тоже.
— Ну успокойся, ну какая человеческая, откуда тут... — начал Толик, но Люба посмотрела на него, и он замолчал.
— От коровы она, успокойтесь уже, — проговорил устало Стас.
Люба засопела, отвернулась, и наконец решилась:
— Насколько я знаю, тут и правда был скотомогильник. Давно, в прошлом веке еще. Потом его размыло, Катунь... она такая.
— Фу-у, — протянул Толик, — ну и почему ты раньше не соизволила сказать? Лучше уж было в поле ночевать, чем на костях. Тут может ещё и индейское кладбище было, ты уже не молчи, поведай нам! — он вскинул руки в жесте «О, женщины!» и отошёл, что-то бормоча под нос.
— А я и говорила! — женщина крикнула ему вслед и опустила глаза.
Стас отбросил кость и вытер руку о штанину.
— Давайте так. Все устали, надо отдохнуть. Позже решим, что делать дальше, — с этими словами он махнул женщинам, чтобы вырубали фары и пошёл к лагерю. — Сейчас вы идёте к костру и не мешаете мне огородить место преступления. Когда приедет полиция, все должно быть также, как в момент убийства.
Ребята послушно отошли, а Стас взялся втыкать ветки в песок. Кристина стояла рядом с ним, неподвижным взглядом уставившись на труп.
Когда Стас закончил, она молча развернулась и ушла в темноту.
Толик принёс из машины бутылку Джек Дэниелс, выпили не чокаясь. Люба вздохнула:
— М-да, сначала сын, потом муж... не позавидуешь.
— А что с сыном случилось? — подходя, спросил Стас.
Толик молча протянул ему наполненный на два пальца пластиковый стакан.
— Да утонул он на Катуни три года назад, хороший такой парнишка был, тонкий и звонкий, весь в мать. Ваня, — Люба снова вздохнула и допила из стаканчика.
— Утонул?
— Да, поехали с Родькой на рафте в поход. Ну знаешь, сплавы эти... Мальчишка свалился в воду на Манжерокском пороге. И даром, что в спасжилете, умудрился ногой между камней застрять. Не было никакой возможности его спасти. Там и воды-то немного, взрослому может по грудь, но его течением уложило, так и захлебнулся. Вытащить его потом долго не могли.
Вася бросил в костёр очередной сук и что-то пробурчал под нос.
Стас поежился, глядя в пламя. Воображение услужливо подсунуло бледную детскую руку, торчащую из воды. Он встряхнул головой, выпил.