«Господи, помоги», – пролетела тревога в Генрихе и, вскочив на коня, он поспешил вернуться к принцу...
– Что случилось?! – вскочил тот с кресла, и плед выпал на пол. – Я боюсь и слуг вокруг! Никого не пускаю!
– Куда вы отправили вчера письмо?! – прошептал Генрих с тревогой.
– Я же говорил, что другу по учёбе. Он живёт там. Передать обещал им письмо. Клялся, что не выдаст, – развёл руками Карл и в беспокойстве замер.
– Что ж, полагаю, ваш знакомый в опасности! Едем немедленно туда. Я по пути расскажу, что произошло, – выдал Генрих, что заставило их в сию же минуту кинуться в скачку верхом,... к воротам Convent Garden....
Поведав о встрече с итальянцем, Генрих смолк, и Карл ничего не отвечал, чувствуя глупость. Он ругал себя за неспособность принять решения или помочь скрывающимся друзьям. Однако надежды не покидали на удачу в сопровождении мудрого учителя. Тот же боялся, что за концентрированностью уберечь принца он не в силах помочь нуждающимся.
Сопровождая сейчас его, Генрих уже догадывался, что грядущие события заставят юные души вмиг повзрослеть. Особенно он это почувствовал, когда уже подходили к раскрытым дверям комнаты на подозрение тихого постоялого двора.
Войдя туда, оба застыли в ужасе...
13
– Нет! – вскрикнул в разрыве души испуганный молодой принц и бросился к лежавшему окровавленному телу молодого товарища.
Друг не шевелился и... не отзывался... Лужа крови подле него говорила за себя.
– Господи, Генрих! Они его убили! – шокировано кричал в горе Карл, обнимая бездушное тело на глазах поражённого учителя.
– Так-так, – усмехнулся появившийся из соседней комнаты молодой итальянец с двумя спутниками.
Представший перед ними во весь свой мальчишечий рост принц Карл был вмиг загорожен спиною Генриха.
– Хилая охрана, старик, – улыбнулся итальянец.
– Всё в порядке, Генрих! – смело воскликнул Карл и величественно вышел перед троицей насмешников. – Они не посмеют тронуть меня! Именно они будут первыми подозреваемыми и будут наказы по достоинству!
Генрих молчал. Он держал свою руку на ручке шпаги сбоку. Слова принца никак не убеждали и не успокаивали, поскольку, умудрённый жизнью, он знал, что за смерть наказания достойного не бывает и не может быть: «Если дорогой человек погиб — его уже не вернёшь, как ни наказывай врага.»
– Так где же вы прячете мою невесту? – спросил итальянец и взглянул на принца со своего высокого роста. – У вас здесь жаркие дела творятся. Убийства... Надеюсь, она жива.
– Я без понятия, о чём вы, сударь, – улыбнулся Карл.
– Как вы думаете, будет ли хорошо вашему отцу, когда я представлю в суд ваше письмо к похитителю? – спросил спокойный итальянец и похлопал по карману на своей груди. – Он же и будет обвинён в преступлениях. Во всех!
– Найдите себе иную невесту, раз эта сбежала, – гордо выдал Карл. – Или имя её отца вам столь дорого для будущей власти?
– Простите, принц, я забыл спросить вашего совета! – усмехнулся тот.
– Она бежала от вас, она не похищена, – огрызнулся Карл.
– Ошибаетесь, принц, и вы являетесь соучастником, – махнул рукой итальянец своим людям, которые тут же принялись рыться в шкафах и вещах погибшего, чьё тело так и лежало на ковре крови.
– Я не имею информации, – резко сказал Карл, не отводя строгого взгляда от собеседника, умело скрывая подступающие слёзы.
– Что вы мечетесь? – обратился тот к своим напарникам.
– Нет пока ничего, – пожал плечами один из них.
– Сыщики из вас никакие, – покачал головой итальянец, наклонившись к покойному.
Он начал ощупывать его и из-за пазухи камзола достал мелкую записку:
– Да, мне надо такие дела выполнять самому, – прочитал он послание, что вызвало беспокойные переглядывания застывших в тревоге Генриха и принца.
– Что ж, – гордо обратился итальянец к Карлу. – Советую заняться только учёбой.
И пугающий поворотом и уходом со своими напарниками итальянец ушёл...
– Мы пропали, – выдавил сквозь зубы Карл и сложил, будто холодно, руки на груди.
Он не сдержал слёз, глядя на погибшего товарища, а его... уже не вернёшь. Он не будет больше улыбаться, радоваться, искать счастье, верить и... жить... А кто виноват?... Карл винил во всём себя и жить уже и самому не хотелось.