– Что происходит? – теряя голос в подступившем страхе, спросила Мария.
– Я... Ты знаешь, что любимая Сержа — маркиза, – начал как-то издалека Алекс, желая раскрыть себя, но не знал как.
– Да, – кивнула любимая.
– Сам Серж, я тебе говорил, барон. Макс — виконт, – продолжал он, не сводя глаз со всё более взволновавшейся милой.
– Это, – не зная, что говорить, вымолвила она. – Что ты хочешь сказать?
– Милая, клянись, что не обидишься, что мы по-прежнему будем всегда вместе, – взмолился вдруг Алекс, взяв её руки в свои тёплые ладони.
– Алекс, – покачала головой она и кивнула. – Клянусь.
– Мой друг Карл, он, как ты знаешь, поехал учиться в Англию. Так вот, он на самом деле... наследник престола, – признался он в удивлённые глаза Марии, которая была ошарашена новостью и выглядела ещё более напуганной, хотя страх в душе был намного больше.
– А ты? – чуть не плача, произнесла она.
– Я, – опустил он взгляд.
– Ты же говорил, что ты сын военного, – вымолвила в подступившей обиде Мария.
– Я не лгал, – взглянул он и продолжил гладить её ручку. – Я сын, в какой-то мере, военного... Он был им. Я — маркиз Армоур.
– Нет, – вырвалось с плачем из груди Марии, и она отошла в сторону.
– Родная, – обхватил Алекс её за талию. – Жизнь ты моя.
– Нет, – молвила та в слезах от будто исчезнувшего счастья.
– Любимая, мы будем вместе в любом случае. Я люблю тебя больше жизни! Ты — моя богиня, мой смысл, и мне ничего не надо более, только бы сделать тебя счастливой, – нежно шептал Алекс, целуя ласково шейку, что поддавалась со всей любовью и желанием.
– Ты маркиз, а я... Я никто, – плакала Мария, повернувшись к любимому лицом. – Мы не сможем победить. Нас разлучат.
– Плевать на титулы. Я буду с тобой! – заключил он её в объятия.
– А проблемы? А родные? – забеспокоилась она, вытирая свои бегущие слёзы.
– Я снесу всё. Мне нужна ты, – уверенно выдал Алекс и со страстью поцеловал губы любимой. – А родные уже вернулись, и я с ними поговорю при удобном случае, – зная о сложности предстоящей беседы, договорил он.
Не заботясь о том, что стоят на виду у всех, они ещё долго не отпускали друг друга из объятий. Потом вновь отправились на прогулку к нежным волнам берега, где спокойный шёпот волн напевал надежды, которые только могли витать в их душах.
Постоянно обращаясь к любимым глазам, всё-таки многие вопросы кружили над ними. Мария боялась, что, влюбившись и веря милому, она совершила непоправимую ошибку, зная о положении и нравах окружающего мира. Но ошибка ли — любить того, кого любить направила душа?
Алекс боялся того же, но его страх был меньше. Он наполнил себя уверенностью быть с любимым человеком до конца жизни, а не с мукой или проблемами какого-то подстроенного счастья, скрывающегося под масками лжи. Он был спокоен и за то, как отреагируют его родные на подобное решение. Ему было всё равно, поскольку отказываться он не собирался ни от любимой, ни от чувств, ни от уже появляющихся в его голове планов...
16
Мелькнув герцогским гербом, карета скрылась за воротами усадьбы. Подглядевший за этим из окна своего экипажа молодой господин махнул рукой своему извозчику следовать за нею, когда на дворе никого не будет...
– Да, – вышел он перед усадьбой и поправил слегка скукожившийся на нём камзол. – Они непонятно, за что воюют... Dum spiro, spero (Пока дышу, надеюсь), – взглянул он на такой же герб над дверями, что видел недавно и на проезжающей мимо карете...
Это был красный щит, напоминающий форму английского герба. Плавное прохождение от горящего феникса к двум перекрестившимся мечам означало бессмертие воинственности, что прекрасно считывал осмотревший все детали Дэниел.
Раньше он не обращал внимания на герб, пока не столкнулся с тем, что сын этого герцогского семейства встаёт на его пути жизни, как и его друзья. Дэниел прочитал надпись на гербе на латинском языке: “Dum spiro, spero”. Но каждый читал так, как ему было это видно...
Ничего более не говоря, Дэниел встряхнулся и постучал дверным кольцом, после чего слуга открыл. Представившись и пройдя вслед за дворецким, он был оставлен один в просторе светлого и тихого приёмного зала.