– Всё, конец, – ударил кулаком в бок гондолы Алекс. – Чёртова Италия. Чёртов город на воде.
– Чёрт, – закрыл глаза рукой Макс, чувствуя, как его уже вытаскивают на берег руки офицеров.
Встревожившаяся девушка следила за ними, продолжая сидеть в неподвижности и под надзором цыкающего ей недовольного молодого господина, возвышающегося на краю тротуара. А взгляд открывшего глаза Макса обратился к ней.
– Простите, сударыня,... красавица, – вымолвил он ей на итальянском напоследок, получив кивок в ответ с сочувственным взглядом.
Связанные по рукам и посаженные в лодку друзья были в скором времени переправлены на палубу своего отбывающего корабля...
21
«Приветствуем тебя, наш друг Карл!
Мы провалили. Мы проиграли.
Вернулись лишь я и Алекс. Сержа схватили, и теперь мы знаем, что его посадили в тюрьму. Никому не говорится, в какую и где.
Надеемся, не в ту, что напротив Дворца Дожей – Пьяцетта! Оттуда выхода нет.
Где искать Сержа — не знаем. Нас силой выслали из страны.
Растеряны. Ничего не можем. Что делать? Да и ты вряд ли знаешь.
Ещё беда... Цветочница Мария исчезла от нашего Алекса. Он целыми днями, как приехали (четыре дня уже), проводит время на площади, ожидая её приезда. Где живёт — смутное представление.
Надеемся, что, может, приболела и вернётся позже.
Как твои успехи?
Как ты?
Твои вечные друзья!»
– Я отнесу на почту, – грустно вздохнул Алекс, встав с кресла перед письменным столом Макса, когда тот закончил писать, и свернул письмо в конверт.
– Ал, поехали вдвоём, – слегка улыбнулся Макс.
Отдав послание в руки почты, друзья вновь прибыли на площадь.
– Её нет, – с тревогой вылетело из груди Алекса, сидевшего верхом и осматривающего бурную жизнь будничной столицы.
Он не видел милой, как ни искал и как сердце ни звало.
– Ты хоть примерно знаешь, где она живёт? – спросил Макс.
– Господа! – вдруг окликнул их примчавшийся верхом какой-то старик.
Обернувшиеся на зов друзья остановились в ожидании. Алекса глаза расширились от удивления. Он узнал в этом всаднике дядю свой дорогой Марии...
– Где Мария, сударь? – воскликнул встревоженный Алекс.
Его сердце изо всех сил вырывалось из испуганной странным и пугающим предчувствием души.
– Дома, – произнёс запыхавшийся старик. – Вот уж неделю не выходит оттуда, ревёт и со мной не говорит!
– Разрешите видеть её? – просил Алекс в ещё большем волнении.
– За этим я и здесь. Последние дни приезжал сюда вечерами, но вот сегодня увидел вас здесь, маркиз, наконец-то! – сообщил встревоженный старик.
– Я четыре дня, как вернулся, и был здесь все дни. Должно быть, разминулись, – улыбнулся Алекс и серьёзно добавил. – И я хотел вас просить.
– Да?! – удивился тот.
– Прошу руки вашей племянницы, Марии, – сказал он уверенно.
– Господь с вами, маркиз. Вы же разные, – волновался старик.
– Вы меня удивляете, – усмехнулся Алекс. – Я не лгал! Я серьёзно испытываю к ней любовь и желание быть вместе всю жизнь, делить проблемы друг с другом и радости!
– Я верю вам, но что-то разуверило Марию, – пояснил в тревоге тот.
– Что?! – насторожился Алекс. – Такого не может быть! Мы условились! Всё было замечательно!
– Она обычно по утрам собирает на соседнем лугу цветы, и тут вернулась вся грязная, в слезах и повторяла, что не ваша и не будет ею. Заперлась у себя и больше не говорила со мной. Всё молчит и не собирает больше цветов. Не выходит из дома. Мало ест, – рассказывал в покатившихся слезах старик.
– Нет же, – покачал головой ошарашенный Алекс. – Вези нас к ней!
И, не ожидая более ни минуты, они втроём поспешили уехать из города к лесному домику...
– Здесь, – прошептал старик, проведя молодых друзей к дверям комнатки своей племянницы. – Видно, опять заперлась, – размыслил он. – Когда уезжал, была на кухне. Я предупредил, что найду вас.
– Благодарю, – ответил Алекс и постучал в дверь кулаком. – Мария, любимая! Я вернулся!
Но всё молчало.
– Мария? – повторил Алекс вновь, ещё раз постучавшись. – Я прошу твоей руки! Мы будем теперь вместе!
– Стой, Алекс, – покачал головой до того молчавший и поражённый происходящим его друг. – Дверь, может, и не заперта.
Согласившись с ним, Алекс тронул ручку двери, и та сама отворилась, медленно показывая совершенно пустую от жизни комнатку. Всё было аккуратно прибрано, и у каждой вещички — своё место, будто никто здесь и не был.