23
«Мой верный друг Макс, мой дорогой Алекс!
Спешу ответить сразу, как прочитал два ваших письма и все письма из дома.
Я пребываю в боли за случившееся вместе с вами.
Прочитав о бедах, было кинулся возвращаться домой, но Генрих остановил, сказав, что я этим нам всем не помогу. Да и отец предугадал мою реакцию. Он написал разъяснения и советы, как от отца, а не короля.
Друзья, я давно не плакал так много, а, может, и никогда. Такое ощущение, что закован в цепи и не могу ничего сделать, никак помочь. Мой мозг разрывается.
Не оставляйте друг друга! Мы с вами сведём счеты со злой судьбой! Для того мы сейчас учимся.
Макс, мой дорогой, крепись, и сил твоей матушке на выздоровление! А Алексу передай обязательно, что я всем сердцем, душой, мыслями, весь с ним, в его горе. Не знаю, как и что сказать в поддержку, когда такая беда входит в жизнь. Никакие слова не помогут пережить это.
Макс, друг мой, мы не потеряем друг друга и наших верных друзей Сержа и Алекса никогда! Алекс силён и выживет! Мы поможем ему пересилить боль. А Сержа мы вернём обязательно! Надо время!
Мой отец написал, что будет вести переговоры с Италией о возвращении нам друга. Но он нас заранее предупреждает, чтобы мы сильно не надеялись на скорый успех. Ни одна страна не желает выпускать тех, кто пошёл против их законов, или их людей. Этот итальянец очень влиятелен и за свои принципы борется. К тому же военное время, Италия теряет силы, но и мы становимся менее влиятельными...
Мы знаем, что Серж не преступник, не похищал никого. Только никто это принимать во внимание не будет. Мы для них — никто. Их люди — боги в своей стране. Они там вершат и делают, что им взбредёт в голову. Но мой отец уверяет, что Сержу ничего там не сделают, что он будет жив. Только когда удастся ему выйти из их тюрьмы — ещё неизвестно.
Я сейчас с трудом приступил к обучению. Трудно сосредоточиться на этих инженерных учениях.
Шекспир был прав: жизнь — театр. И горько, и смешно. Мы хотим сыграть свои роли, но нам предписывает жизнь другие, не спрашивая, хотим мы или нет, выдавая и плату... Остаётся только подчиняться.
Стоит подождать, пока появится хоть малейший шанс сразиться за свою роль, выиграть войну достойно, с честью, став героем и примером. Дать веру на спасение — вот чему учит нас жизнь. Не опускать рук... Ждать... Бороться вместе... Так учит меня и мой отец, наш король.
Вчитавшись в его слова, я понял смысл...
Мы потеряли что-то дорогое. Мы разочаровываемся. Мы опускаем руки. Мы не верим больше в бога. Мы становимся бессильными, заражая друг друга и всех вокруг чувством безвыходности,... давая лишь желание погибнуть...
Но хотим ли мы этого для тех, кто есть вокруг нас?
Хотим ли уничтожить дорогих нам людей нашей болью?
Друзья мои, держитесь!
Мы ещё будем вместе!
Это новый век, но мы победим!
Мы вызываем жизнь на дуэль, и победа будет за нами!
Мы сами выберем себе роль!
Ваш вечно Карл.»
24
Возвращение.
Как после затмения,
Пылает солнце в огне.
Отречения
От прошлой жизни нет.
Продолжается век.
Ограбление
Минувших в пропасть дней
Помнится всем.
И прощения
Судьба не просит у нас.
Ответит за всё она.
Солнце возвращалось за горизонт. Города вновь погружались в отдых от очередного загруженного дня. Примчавшаяся на большой скорости карета остановилась на площади дворца, величественно встречавшей своими фонтанами, соседствующими парками и цветами.
Из огромных распахнувшихся дверей этого королевского дома появились фрейлины и придворные навстречу вернувшемуся наследнику престола. Кучер открыл дверцу его экипажа, и как все и ждали, перед ними вышел темноволосый, высокий, стройный и с выразительными чертами лица юноша. Он был одет в модный английский фрак, а глаза сияли счастьем от возвращения к родным местам.
– Принц,... принц Карл, – пронёсся радостный шёпот вокруг.
Заулыбавшийся в ответ молодой принц кивал. Он оглядел всех умилённым взглядом, но остановился на своих величественных родителях, словно застывших на ступенях дворца.
Их глаза слезились от, наконец-то, случившейся встречи после долгой разлуки. Принц выполнил несколько шагов к ним и остановился. Он поклонился, поцеловал им руки и повернулся к остальным присутствующим, которые в своей зачарованности наблюдали за каждым его движением: