– Amore? (Любовь?)
– Si. Per mio amico, (Да. Для моего друга) – скорее отпил Алекс из своей бутылки, заглянув в горлышко. – Хорошее вино. Пью, как сок. Теперь чувствую, что крепкое, – заметил он и вновь посмотрел в глаза спутницы. – А ты, красотка, и не знаешь, что, – тут он замолчал, следя за покатившейся по её раскрашенной щеке маленькой слезинкой.
– L'angoscia tormenta il cuore,... (Тоска ест сердце...) – молвила она.
– Как? Кажется, ты пьяна уже, – улыбнулся Алекс, заметив её тоску и хмель, поскольку иного с её замаскированного лица считать пока не мог. – Si, solitaria vita. (Да, одинокая жизнь). Но пока мы вместе, angelo (ангел). И меня мучает nostalgia (ностальгия)... Tristezza (Печаль)
– Tu e il migliore di tutti, (Ты лучше всех) – смелее выдала она и допила всё из своей бутылки.
– Ух ты! Да ты хорошая напарница, – засмеялся Алекс и отшвырнул свою бутылку в сторону.
Собеседница подхватила смех и тоже бросила свою бутылку подальше. Алекс весело принялся щекотать девушку, завалившись с нею на разостланный под ними ковёр из сена. Извивающаяся от удовольствия, она тихонько визжала.
– Как ты мила, – склонился он над её лицом, а потом положил её головку себе на колени.
Страстный его взгляд осторожно поплыл вслед за его руками, скользившими по шейке окунувшейся в ласку девушки и вниз по её плечам, бережно поглаживая их...
– Как я пьян, – шептал он. – Но как ты похожа... Твой запах. Твои глаза. Onda... Miа..., (Волна... Моя...) – Алекс вдыхал аромат кожи поддающейся шейки и оголённых плеч. – Помоги мне, mio salvezza (моё спасение), – вскипала его страсть к этой незнакомой подруге, обвившей шёлком рук.
– Ci sara, (Будет) – спокойно произнесла она, наслаждаясь близостью со вдруг печальным кавалером. – Per sempre... Io e tu... (Навсегда... Я и ты...)
– Si, (Да) – взглянул он широко в её раскрывшиеся глаза.
Больше не говорили ни слова... Их уносило в отдачу чувств и долгих соприкосновений жарких губ, а там... в слияние ласкового танца... тел... Бережно,... осторожно,... больно, но затем... райски приятно... И забытье всего накрыло их.
Затихшие от бури недолгого танца тел и душ их вздохи вскоре исчезли. Приблизился сон от утомлённости и вина... Однако, не пробыв во сне долго и оставляя задремавшего любовника, милая спасительница тихонько оделась и выкралась из погреба на улицу.
Неглубоко спавший Алекс вдруг очнулся. Дёрнувшись и заметив, что она ушла, он бросился в тревоге следом:
– Onda!!! (Волна!!!) Стой!!!
Но девушка убегала прочь, натолкнувшись на вышедшего из-за одного из углов темнеющего вечера молодого человека.
– Прошу прощения, – запыхавшись, молвила она и продолжила побег.
– А? – оглянулся вслед тот и остановился.
– Серж! Догоняй её! – узнав друга, быстро приближался Алекс, и Серж кинулся вдогонку скрывающейся среди парада масок девушки.
– Чёрт! – ударил кулаком в ладонь Алекс и резко остановился, вглядываясь в народ вокруг. – Упустил.
– Кто она?! – воскликнул обеспокоенный Серж и встал рядом.
– Не знаю, – развёл руками тот, пытаясь найти её глазами. – Мы выпили, пока я скрывался в погребе.
Она меня туда завела, спасла от этих полицейских, можно сказать.
– Одна из наших? – задумался Серж.
– Нет, ты что?! – усмехнулся Алекс.
– Но она мне на родном нашем языке сказала «прошу прощения»! – выдал Серж. – Без акцента!
– Да?!... Хотя... Это уже неважно, – немного помолчав, вымолвил задумчиво Алекс.
– Что у тебя с ней произошло? – нерешительно поинтересовался Серж. – Почему убегала?
– Выпили. Взаимно, – взглянул он робко в его глаза, но прошептал. – Но почему?
– Наверное, Венеция так подействовала. Странно, – усмехнулся Серж и махнул рукой. – Да, женщин в наш век не поймёшь.
– Их никогда не поймёшь, – поправил Алекс, оглядывая толпу вокруг. – Я будто был околдован. Так напился этого проклятого вина, до сих пор всё плывёт перед глазами.
– Быстро протрезвел зато! Это не она была с Софией на площади? – припомнил вдруг Серж. – Всё-таки она из наших.
– Она... И Софии придётся мне это объяснить. А где Лили? – насторожился Алекс.
– Нет больше её. Прошли года и чувства вдруг, как говорит... Обманула или нет, но ушла к мужу... Хочу немедленно домой, – пошёл он в путь.
– Что с женщинами? – молвил Алекс и догнал удаляющегося друга. – И ты её так отпустишь?! А вдруг всё иначе?