– О, я тебе и без угроз рассказал бы о девственности верной тебе Марии! Было приятно, – удивлённо поднял брови Дэниел, попытавшись дёрнуться.
– Что плетёшь, свинья? – возмутился Карл. – Себе бы на спасение молчал, придурок! Теперь расплатишься!
– Да, я предупреждал, за помехи придётся платить. Она была недурна... Вы лишили меня Кристины, вы мешаете мне во всём! – начинал кричать тот.
– Дьявол, – вымолвил в злобе Макс, ещё крепче сжимая врага.
– Ты — прошлое, – добавил Серж.
Сжав от ненависти, горя и гнева рот, Алекс резким рывком снял с руки противника когда-то принадлежавшее ему кольцо и произнёс в несдержанности слёз:
– Это не твоё, как ни кради, убийца. И поверь, ты не знаешь, что такое сердце, но я тебя научу без книг...
Он положил перстень в свой карман и молчаливо застыл с наставленным на вражеское спокойное лицо оружием. С лица Дэниела можно было только прочитать, что не страшится, что уверен в продолжении жизни, как ни пугай.
Однако четыре пары вместе горюющих, но повзрослевших вмиг друзей, застыли на оглядывающем их враге, который становился серьёзнее и... страх стал приближаться... Он начал понимать подходящую расплату, но никак не верил в свершение беззаконной казни.
Он вторил себе, что никому не доказать ничего, что его высокое положение не даст пасть, так как держится крепко на ногах своей важной полки жизни. Как ни думал Дэниел и не успокаивал свою наполняющуюся дыханием страха душу, понимание справедливости в глазах противников было иное, чем его.
Не дожидаясь следующей минуты затянувшегося времени, нашедший мужество Дэниел сразу, как руки державших его опустились, схватился за руку Алекса, в которой тот наставлял пистолет. Он открыл свой рот и пальцем Алекса нажал на курок... Пронзительная боль ударила ему в голову. Голос сдавился,... глаза вытаращились. Спохватившиеся не совершить казни друзья не смогли уже предотвратить раздавшегося выстрела, который не закрыл им глаза, а заставил отойти от павшего тела врага.
Алекс бросил пистолет на кровавое ложе у лица расплатившегося за всё Дэниела и только усмехнулся:
– Он понял, что ему не жить...
Суточная тишина...
Оправдания в содеянном во славу спасения...
Изучение свершившейся гибели и доказательства невиновности вскоре... оставили друзей, чтобы те посвятили себя новой жизни...
События прошлого порождало новые силы. Только ни кровь, ни трусость, ни пороки не могли помешать тому, что сердце считало справедливостью, вышедшей на трон победы.
Любовь вершила. Плохое забывалось и... становилось, становилось... легче...
Конец