На этих словах мы с Вероникой, весь монолог нашего работодателя прослушавшие с угрюмой покорностью, совершенно поникли. Небольшой, но весьма красноречивый намек на «авторов, не избалованных славой и деньгами», говорил нам, профессиональным доработчикам и литературным рабам, лишь о том, что гонорар будет выплачен не скоро, и составлять он будет, по всей видимости, небольшой процент от того, что мы себе намечтали, спеша на встречу с этим «новопроходцем от кинодраматургии».
Я, как всегда, не выдержала первой и спросила, глядя прямо в его глубоко посаженные немигающие глаза:
– Артур, мы с соавтором все поняли. Сколько вы планируете нам заплатить?
Артур, наш заказчик, весь как-то скукожился, стал еще уже в плечах, и лицо его совершенно утонуло в объемистой кепке, которую он, следуя киношной моде, натянул на свою плешивую голову:
– Эмм… это смотря что заслужите, как будете работать…
– Значит, так, – отрезала начинающая терять терпение Вероника. – Вы обратились к профессиональным людям, и, какими бы они ни были «неизвестными и непризнанными», они тем не менее хотят получать достойную и адекватную проделанной работе оплату. Это не обсуждается. Мы тоже мыслим концептуально и споры относительно нашей концепции отклоняем заранее.
– Да, Артур, – приосанилась я, буквально кожей ощутив, как «головняковый» заказчик уплывает от нас, как стерлядь в бурлящей реке, срывается с крючка, и есть большая вероятность, что уйдем мы отсюда несолоно хлебавши. А это значит, что плакали мои планы относительно оплаты кредита, что само по себе было просто ужасно.
– Артур, дорогой вы наш, – продолжила я гораздо более мягким и вкрадчивым голосом, – мы работаем в кино довольно-таки давно. Работаем в паре. Поэтому гонорары делим пополам. Вы понимаете? Не можем же мы голодать, ваяя ваш, несомненно гениальный, сценарий. Нам же еще семьи кормить надо, – трагическим голосом закончила я.
– Поэтому я из тысячи претендентов и выбрал вас, талантливые вы мои, – торжественно произнес Артур, – за то, что вы такие непосредственные. С этими литературными мастодонтами никогда не договоришься. – Артур презрительно скривился, как будто за каждым столиком этой дешевой кафешки сидело по литературному мастадонту, не желавшему иметь с Артуром никаких дел.
– Ваш проект, – продолжала заискивать я, одним глазом косясь на покрасневшую от негодования Веронику, – ваш проект, безусловно, нас очень заинтересовал, вы абсолютно правы, это новое слово на нашем сериальном поприще! Этого еще никто не снимал, подумать только, двенадцать серий с главным героем – слепым… это что-то!!! Но и вы поймите нас, Артур, мы работаем прекрасно, материал выдаем без задержек, к сожалению, мы не можем похвастаться теми работами, которые были сняты по нашим сценариям…
– Да, и чьи фамилии там стояли вместо наших, – вставила свое слово Вероника.
– Но поверьте, это хорошие работы, тем более что развернутый синопсис к экранизации этой пьесы, вашего детища, мы уже вам выслали, и он, как вы говорите, вам понравился, – продолжала умасливать я.
– И заметьте, абсолютно бесплатно, – не сдержалась Вероника, так как финансовая часть вопроса волновала ее не меньше, чем меня.
Этот диалог трех арабов на арабском базаре, самая натуральная торговля, продолжался примерно еще час. Надо сказать, мы с Вероникой порядком утомились. Она, как натура более жизнестойкая, еще боролась за свое право на гонорар, я же не хотела уже ничего.
С деньгами у меня отношения всю жизнь не складывались. Я никогда не могла удержать их и сейчас, махнув рукой и на предполагаемые три месяца работы, и на предполагаемый заработок, хотела только одного: домой. К маме.
Превратности судьбы, которые вынудили нас, профессиональную актрису, то бишь меня, и профессионального литератора Веронику, между прочим, окончившую Литинститут с красным дипломом, торговаться с мутным начинающим режиссером Артуром, который сам не знал, чего хотел, стоит описать отдельно.
Как я, к примеру, решила изложить свои умозаключения на бумаге, и каким непостижимым образом одно из крупнейших издательств купило мой роман, и как потом я познакомились с Вероникой. И как эта достославная встреча нам обеим существенно улучшила жизнь. Я уже знала, что в театр не вернусь больше ни за что и никогда, поэтому, по сути, была безработной. Но глаза мои горели волчьим огнем, ибо море кредитов бушевало за моей спиной, а в кино снимали не так часто, как хотелось. Поэтому-то я и решила стать сценарным рабом, отправляя свои рецензии, аннотации, синопсисы повсюду, куда только можно. Купленный издательством роман служил мне рекомендацией. Однако задирать нос я ни в коем случае не могла, ибо роман был куплен, но не издан. Забегая вперед, скажу, что в первозданном виде он так и не увидел свет. Но не о том речь.